Великие истории любви. Трагическая судьба Анны Энгельгардт, второй жены Гумилёва
Анна Николаевна Энгельгардт
Она вошла в историю как «Анна Вторая» — тихая тень, отброшенная ярким светом двух поэтических гениев: первой жены Николая Гумилёва, Анны Ахматовой, и его собственной звезды. Анна Энгельгардт, с её боттичеллиевской красотой и хрупкой душой, стала героиней трагедии, где любовь, искусство и жестокость времени переплелись в один горький узел. Её судьба — это не просто история жены поэта, это притча о том, как легко можно потерять себя в мире великих страстей и великих слов.
Анна родилась в 1895 году в семье, где литература была воздухом, а нервные срывы — частой погодой. Её отец, Николай Энгельгардт, был известным поэтом и переводчиком, человеком тонким и болезненным. Мать, Лариса Михайловна, — бывшая жена Константина Бальмонта, отчаянная и ревнивая женщина. Сам Бальмонт называл девочку «темноглазым ангелом с картины Боттичелли». Детство Анны прошло среди разговоров о символизме, скандалов родителей и тяжёлой, почти мистической атмосферы. Она росла тихой, читала бессистемно, увлекалась декадентской литературой — Пшибышевским, д’Аннунцио, пугающим «Саниным» Арцыбашева. Дружила с Лилей Брик, но по-настоящему близких подруг не имела. В её характере странно сочетались детская наивность и глубокая, необъяснимая обидчивость.Николай Энгельгардт
Она вошла в историю как «Анна Вторая» — тихая тень, отброшенная ярким светом двух поэтических гениев: первой жены Николая Гумилёва, Анны Ахматовой, и его собственной звезды. Анна Энгельгардт, с её боттичеллиевской красотой и хрупкой душой, стала героиней трагедии, где любовь, искусство и жестокость времени переплелись в один горький узел. Её судьба — это не просто история жены поэта, это притча о том, как легко можно потерять себя в мире великих страстей и великих слов.
Анна родилась в 1895 году в семье, где литература была воздухом, а нервные срывы — частой погодой. Её отец, Николай Энгельгардт, был известным поэтом и переводчиком, человеком тонким и болезненным. Мать, Лариса Михайловна, — бывшая жена Константина Бальмонта, отчаянная и ревнивая женщина. Сам Бальмонт называл девочку «темноглазым ангелом с картины Боттичелли». Детство Анны прошло среди разговоров о символизме, скандалов родителей и тяжёлой, почти мистической атмосферы. Она росла тихой, читала бессистемно, увлекалась декадентской литературой — Пшибышевским, д’Аннунцио, пугающим «Саниным» Арцыбашева. Дружила с Лилей Брик, но по-настоящему близких подруг не имела. В её характере странно сочетались детская наивность и глубокая, необъяснимая обидчивость.Николай Энгельгардт
Когда началась Первая мировая, Анна окончила курсы медсестёр и пошла работать в госпиталь. Форма сестры милосердия шла ей невероятно — она гуляла в Летнем саду с томиком Ахматовой в руках, привлекая восхищённые взгляды. Но в душе она оставалась той же девочкой, которая боялась жизни и ждала чуда.
В мае 1916 года в её жизни появился Николай Гумилёв. По одной версии, их познакомил поэт Виктор Жирмунский, по другой — Гумилёв искал встречи с другой девушкой, но ошибся адресом судьбы. Анна была очарована им сразу, а для Гумилёва, чей брак с Ахматовой фактически распался, она стала ещё одной музой в череде увлечений. Он писал ей стихи — те же, что и другим женщинам, но ей казалось, что они только для неё. В августе 1916 года он надписал ей томик своих переводов:
«Об Анне, о дивной, единственной Анне…».
Их отношения развивались на фоне войны, революции и его отъездов. Из Парижа, где Гумилёв увлёкся Еленой Дюбуше, он даже звал Анну к себе. Она отвечала нежными, полными тоски письмами: «Я люблю только тебя одного и тоже никого больше полюбить не в силах…».
В мае 1916 года в её жизни появился Николай Гумилёв. По одной версии, их познакомил поэт Виктор Жирмунский, по другой — Гумилёв искал встречи с другой девушкой, но ошибся адресом судьбы. Анна была очарована им сразу, а для Гумилёва, чей брак с Ахматовой фактически распался, она стала ещё одной музой в череде увлечений. Он писал ей стихи — те же, что и другим женщинам, но ей казалось, что они только для неё. В августе 1916 года он надписал ей томик своих переводов:
«Об Анне, о дивной, единственной Анне…».
Их отношения развивались на фоне войны, революции и его отъездов. Из Парижа, где Гумилёв увлёкся Еленой Дюбуше, он даже звал Анну к себе. Она отвечала нежными, полными тоски письмами: «Я люблю только тебя одного и тоже никого больше полюбить не в силах…».
Николай Гумилёв
Вернувшись в Россию в 1918 году, Гумилёв узнал, что Ахматова просит развод, чтобы выйти замуж за Владимира Шилейко. По легенде, он, не желая показаться побеждённым, тут же отправился делать предложение Анне Энгельгардт. Та, услышав его слова, упала на колени и зарыдала:
«Нет, я недостойна такого счастья!».
Они поженились 7 августа 1918 года — через два дня после оформления развода Гумилёва с Ахматовой. Брак был поспешным. Многие считали, что Анна уже ждала ребёнка. В апреле 1919 года родилась дочь Елена — та самая, о которой Гумилёв мечтал и которую называл «внучкой поэта».
Но семейная жизнь не сложилась почти сразу. Гумилёв, привыкший к свободе, тяготился бытом. Анна оказалась беспомощной хозяйкой, капризной и инфантильной. Он шутя говорил, что её душевный возраст — «девять лет». Чтобы избавиться от семейных сцен, он отправлял жену с дочерью в Бежецк, к своей матери.
«Аня сидит в Бежецке… Скука невообразимая… Плачет по ночам», — жаловался он знакомым. Сам же оставался в Петрограде, погружённый в творчество и новые увлечения.
Даже родной брат Энгельгардт сочувствовал свежеиспечённому родственнику:
«Откровенно скажу, что Николай Степанович ошибся, избрав мою сестру».
Впрочем, новый брак Гумилёва всё равно недолго продержался — два года спустя поэта арестовали и в том же месяце расстреляли.
По словам исследователей, «про Анну Энгельгардт-Гумилеву ни один мемуарист не сказал доброго слова» (В. Шубинский). По воспоминаниям Вс. Рождественского, Гумилева ставили в тупик суждения жены, и он просил ее молчать - «так ты гораздо красивее». По свидетельству Одоевцевой, она «не только по внешности, но и по развитию казалась четырнадцатилетней девочкой».Анна Энгельгардт. / Фото: www.yeopen.com
В 1921 году он даже ненадолго поселил дочь в детский дом — якобы чтобы облегчить жизнь жене. Это решение шокировало даже его друзей.
Ирина Одоевцева вспоминала, что Гумилев говорил ей: «Мне для работы нужен покой».
– Можно с ума сойти, хотя я очень люблю свою дочку, – жаловался Гумилев. – (…). Да и Анна Николаевна устаёт от хозяйства и возни с Леночкой.
И тогда он отдал дочку в детский дом. Приютом заведовала его приятельница.
– Я очень рад, что детям у вас хорошо. Я собираюсь привести вам мою дочку – Леночку.
– Леночку? Вы шутите, Николай Степанович? Вы хотите отдать Леночку в детдом? Я правильно поняла?
– Совершенно правильно. Я хочу отдать Леночку вам.
– Но это невозможно. Господи!..
– Почему? Вы ведь сами сейчас говорили, что детям у вас прекрасно.
– Да, но каким детям? Найденным на улице, детям пьяниц, воров, проституток. Мы стараемся для них все сделать. Но Леночка ведь ваша дочь.
– Ну и что из этого? Она такая же, как и остальные. Я уверен, что ей будет очень хорошо у вас.
– Николай Степанович, не делайте этого! Я сама мать, – взмолилась она. – Заклинаю вас!
Но Гумилев только упрямо покачал головой:
– Я уже принял решение. Завтра же я привезу вам Леночку.
И на следующий день дочь Гумилева оказалась в детдоме.
Это пространная цитата (обратите внимание: с прямой речью, как будто Одоевцева там присутствовала и записала всё это на несуществующий тогда в природе диктофон) взята из книги Одоевцевой «На берегах Невы». Если попытаться найти сведения про дальнейшую судьбу Елены Николаевны, то найдешь тоже немногое.
Анна, пытаясь удержать мужа, переехала к нему в Дом искусств, где стала объектом насмешек и сплетен. Ахматова язвительно называла её «танком»:
«Он вообразил, будто Анна Николаевна воск, а она оказалась танк…».
В августе 1921 года Гумилёв был арестован и расстрелян. Анна осталась одна — с маленькой дочерью, без средств, без навыков выживания. На панихиде она рыдала, повторяя:
«Бедный Коля…».
Ахматова, по воспоминаниям, подошла к ней и холодно сказала:
«Вам нечего плакать. Он не был способен на настоящую любовь, а тем более — к вам».
После гибели мужа жизнь Анны покатилась под откос. Она пыталась танцевать в кабаре, продавала оставшиеся книги, вступала в мимолётные связи. Её жалели, но не понимали. Брат Александр забрал её к себе в Архангельск, в кукольный театр, но из-за конфликтов с труппой ей пришлось вернуться в Ленинград.
В 1930-х она сошлась с математиком Недошивиным, который поселился в их квартире по уплотнению. От него родилась вторая дочь, Галя, но он отказался жениться, лишь платил алименты. Первая дочь, Елена, не оправдала надежд отца — выросла капризной, училась плохо. Её дядя, Александр, считал что она капризна, глупа, и ограниченна. Хотя при этом даже пытался устроить её к себе на работу, но увы, ничего хорошего из данной попытки не вышло.
Елена была в детстве нехороша собой (в отца, как сухо пишут источники), потом вдруг расцвела, похорошела. Правда, этого расцвета отец уже не увидел.
Еще, говорят, была не очень умна.
Но и мать ее тоже вроде бы умом не блистала. Поговаривали, что муж ей запрещал разговаривать, опасаясь услышать какую-нибудь очередную глупость (интересно, подчинялась ли она его запретам?). И есть дикая запись, со слов сводной сестры Гумилева Александры Сверчковой, сделанная в 1924 году. В ней приводятся слова Анны Энгельгардт, устроившейся в каком-то театре играть пажей и танцевать:
«Когда я узнала о трагической смерти Коли, я даже плохо танцевала».
Но дочку свою Гумилев, кажется, любил.
Говорил про нее:
– Она будет – я уверен – умненькая, хорошенькая и милая. А когда она влюбится и захочет выходить замуж, я непременно буду ее ревновать и мучиться, как будто она мне изменила. Да, отцы ведь всегда ревнуют своих дочерей – так уж мир устроен.
И, таинственный твой собеседник,
Вот, я душу мою отдаю
За твой маленький детский передник,
За разбитую куклу твою.
Эти стихи написаны в 1917, никакого отношения к дочери не имеют. Но как будто про нее.
Сто лет тому назад родилась девочка, которая, когда немного подросла, скреблась в дверь работающего отца и, капризничая, просила «гоядину» (она не выговаривала тогда «в»). Большого счастья ей жизнь не принесла.
Даже то, что была у поэта дочь, а не только сын, многие не помнят.
Война застала семью в Ленинграде. Младшую дочь удалось эвакуировать с детдомом, остальные остались в городе. В январе 1942 года от голода умерли отец Анны, Николай Энгельгардт, и его жена. Елена потеряла хлебные карточки и ушла рыть окопы, оставив мать одну в холодной квартире.
Анна Николаевна Энгельгардт умерла в апреле 1942 года. Ей было 47 лет. А смерть ее была страшной. Во время блокады Ленинграда в июле 1942-го они лишились продуктовых карточек, и вся семья Энгельгардтов умерла от голода. Соседи рассказывали, что Анна Энгельгардт умирала последней и стала добычей крыс. От слабости она уже не могла шевелиться, и они ели её несколько дней.
Через два месяца, в июне, от истощения умерла и её дочь Елена. Ей было всего 23.
Так закончилась жизнь женщины, которая когда-то казалась «ангелом», но так и не нашла своего места в мире.
Эта история — не о великой любви. Это история заблудившейся души, раздавленной тяжестью гения, времени и собственной хрупкости. Она стала символом всех «вторых» — тех, кого затмила чужая слава, кого не разглядели за ярким светом поэзии. Анна Энгельгардт не написала стихов, не совершила подвигов. Она просто жила — искренне, несмело и очень несчастливо. И, возможно, именно в этой обыкновенной человеческой слабости — её главная трагедия и её незаметное, но важное место в истории.
Она напоминает нам, что за великими биографиями всегда стоят тихие, сломленные судьбы.
И они тоже заслуживают памяти.
Вернувшись в Россию в 1918 году, Гумилёв узнал, что Ахматова просит развод, чтобы выйти замуж за Владимира Шилейко. По легенде, он, не желая показаться побеждённым, тут же отправился делать предложение Анне Энгельгардт. Та, услышав его слова, упала на колени и зарыдала:
«Нет, я недостойна такого счастья!».
Они поженились 7 августа 1918 года — через два дня после оформления развода Гумилёва с Ахматовой. Брак был поспешным. Многие считали, что Анна уже ждала ребёнка. В апреле 1919 года родилась дочь Елена — та самая, о которой Гумилёв мечтал и которую называл «внучкой поэта».
Но семейная жизнь не сложилась почти сразу. Гумилёв, привыкший к свободе, тяготился бытом. Анна оказалась беспомощной хозяйкой, капризной и инфантильной. Он шутя говорил, что её душевный возраст — «девять лет». Чтобы избавиться от семейных сцен, он отправлял жену с дочерью в Бежецк, к своей матери.
«Аня сидит в Бежецке… Скука невообразимая… Плачет по ночам», — жаловался он знакомым. Сам же оставался в Петрограде, погружённый в творчество и новые увлечения.
Даже родной брат Энгельгардт сочувствовал свежеиспечённому родственнику:
«Откровенно скажу, что Николай Степанович ошибся, избрав мою сестру».
Впрочем, новый брак Гумилёва всё равно недолго продержался — два года спустя поэта арестовали и в том же месяце расстреляли.
По словам исследователей, «про Анну Энгельгардт-Гумилеву ни один мемуарист не сказал доброго слова» (В. Шубинский). По воспоминаниям Вс. Рождественского, Гумилева ставили в тупик суждения жены, и он просил ее молчать - «так ты гораздо красивее». По свидетельству Одоевцевой, она «не только по внешности, но и по развитию казалась четырнадцатилетней девочкой».Анна Энгельгардт. / Фото: www.yeopen.com
В 1921 году он даже ненадолго поселил дочь в детский дом — якобы чтобы облегчить жизнь жене. Это решение шокировало даже его друзей.
Ирина Одоевцева вспоминала, что Гумилев говорил ей: «Мне для работы нужен покой».
– Можно с ума сойти, хотя я очень люблю свою дочку, – жаловался Гумилев. – (…). Да и Анна Николаевна устаёт от хозяйства и возни с Леночкой.
И тогда он отдал дочку в детский дом. Приютом заведовала его приятельница.
– Я очень рад, что детям у вас хорошо. Я собираюсь привести вам мою дочку – Леночку.
– Леночку? Вы шутите, Николай Степанович? Вы хотите отдать Леночку в детдом? Я правильно поняла?
– Совершенно правильно. Я хочу отдать Леночку вам.
– Но это невозможно. Господи!..
– Почему? Вы ведь сами сейчас говорили, что детям у вас прекрасно.
– Да, но каким детям? Найденным на улице, детям пьяниц, воров, проституток. Мы стараемся для них все сделать. Но Леночка ведь ваша дочь.
– Ну и что из этого? Она такая же, как и остальные. Я уверен, что ей будет очень хорошо у вас.
– Николай Степанович, не делайте этого! Я сама мать, – взмолилась она. – Заклинаю вас!
Но Гумилев только упрямо покачал головой:
– Я уже принял решение. Завтра же я привезу вам Леночку.
И на следующий день дочь Гумилева оказалась в детдоме.
Это пространная цитата (обратите внимание: с прямой речью, как будто Одоевцева там присутствовала и записала всё это на несуществующий тогда в природе диктофон) взята из книги Одоевцевой «На берегах Невы». Если попытаться найти сведения про дальнейшую судьбу Елены Николаевны, то найдешь тоже немногое.
Анна, пытаясь удержать мужа, переехала к нему в Дом искусств, где стала объектом насмешек и сплетен. Ахматова язвительно называла её «танком»:
«Он вообразил, будто Анна Николаевна воск, а она оказалась танк…».
В августе 1921 года Гумилёв был арестован и расстрелян. Анна осталась одна — с маленькой дочерью, без средств, без навыков выживания. На панихиде она рыдала, повторяя:
«Бедный Коля…».
Ахматова, по воспоминаниям, подошла к ней и холодно сказала:
«Вам нечего плакать. Он не был способен на настоящую любовь, а тем более — к вам».
После гибели мужа жизнь Анны покатилась под откос. Она пыталась танцевать в кабаре, продавала оставшиеся книги, вступала в мимолётные связи. Её жалели, но не понимали. Брат Александр забрал её к себе в Архангельск, в кукольный театр, но из-за конфликтов с труппой ей пришлось вернуться в Ленинград.
В 1930-х она сошлась с математиком Недошивиным, который поселился в их квартире по уплотнению. От него родилась вторая дочь, Галя, но он отказался жениться, лишь платил алименты. Первая дочь, Елена, не оправдала надежд отца — выросла капризной, училась плохо. Её дядя, Александр, считал что она капризна, глупа, и ограниченна. Хотя при этом даже пытался устроить её к себе на работу, но увы, ничего хорошего из данной попытки не вышло.
Елена была в детстве нехороша собой (в отца, как сухо пишут источники), потом вдруг расцвела, похорошела. Правда, этого расцвета отец уже не увидел.
Еще, говорят, была не очень умна.
Но и мать ее тоже вроде бы умом не блистала. Поговаривали, что муж ей запрещал разговаривать, опасаясь услышать какую-нибудь очередную глупость (интересно, подчинялась ли она его запретам?). И есть дикая запись, со слов сводной сестры Гумилева Александры Сверчковой, сделанная в 1924 году. В ней приводятся слова Анны Энгельгардт, устроившейся в каком-то театре играть пажей и танцевать:
«Когда я узнала о трагической смерти Коли, я даже плохо танцевала».
Но дочку свою Гумилев, кажется, любил.
Говорил про нее:
– Она будет – я уверен – умненькая, хорошенькая и милая. А когда она влюбится и захочет выходить замуж, я непременно буду ее ревновать и мучиться, как будто она мне изменила. Да, отцы ведь всегда ревнуют своих дочерей – так уж мир устроен.
И, таинственный твой собеседник,
Вот, я душу мою отдаю
За твой маленький детский передник,
За разбитую куклу твою.
Эти стихи написаны в 1917, никакого отношения к дочери не имеют. Но как будто про нее.
Сто лет тому назад родилась девочка, которая, когда немного подросла, скреблась в дверь работающего отца и, капризничая, просила «гоядину» (она не выговаривала тогда «в»). Большого счастья ей жизнь не принесла.
Даже то, что была у поэта дочь, а не только сын, многие не помнят.
Война застала семью в Ленинграде. Младшую дочь удалось эвакуировать с детдомом, остальные остались в городе. В январе 1942 года от голода умерли отец Анны, Николай Энгельгардт, и его жена. Елена потеряла хлебные карточки и ушла рыть окопы, оставив мать одну в холодной квартире.
Анна Николаевна Энгельгардт умерла в апреле 1942 года. Ей было 47 лет. А смерть ее была страшной. Во время блокады Ленинграда в июле 1942-го они лишились продуктовых карточек, и вся семья Энгельгардтов умерла от голода. Соседи рассказывали, что Анна Энгельгардт умирала последней и стала добычей крыс. От слабости она уже не могла шевелиться, и они ели её несколько дней.
Через два месяца, в июне, от истощения умерла и её дочь Елена. Ей было всего 23.
Так закончилась жизнь женщины, которая когда-то казалась «ангелом», но так и не нашла своего места в мире.
Эта история — не о великой любви. Это история заблудившейся души, раздавленной тяжестью гения, времени и собственной хрупкости. Она стала символом всех «вторых» — тех, кого затмила чужая слава, кого не разглядели за ярким светом поэзии. Анна Энгельгардт не написала стихов, не совершила подвигов. Она просто жила — искренне, несмело и очень несчастливо. И, возможно, именно в этой обыкновенной человеческой слабости — её главная трагедия и её незаметное, но важное место в истории.
Она напоминает нам, что за великими биографиями всегда стоят тихие, сломленные судьбы.
И они тоже заслуживают памяти.