Михаил Ромм: Карьера и мечта
НЕПЕРСПЕКТИВНАЯ «ПЫШКА»
Первый фильм Михаила Ромма «Пышка» вышел в прокат в 1934 году. Это была экранизация новеллы Мопассана, сделанная в эстетике немого кино. При том, что советский кинематограф уже три года переходил в звуковой формат, потребность в немых картинах, предназначенных для проката в маленьких населенных пунктах, еще не охваченных научно-техническим прогрессом, оставалась. Несмотря на «низкий старт», картина Ромма обратила на себя внимание, её даже показали «высокому гостю» – знаменитому французскому писателю, лауреату Нобелевской премии Ромену Роллану, приехавшему в 1935 году в СССР по приглашению правительства, который дал фильму хорошую оценку, а еще через несколько месяцев «Пышка» в рамках программы советских фильмов была показана на III Венецианском международном кинофестивале.
Кинопрограмма из СССР тогда была признана лучшей — и её удостоили специального приза. Следующим крупным мировым кинофорумом в биографии Михаила Ромма мог бы стать первый МКФ в Каннах, на который в 1939-м режиссер был приглашен с фильмом «Ленин в 1918 году» (1938). Помешала начавшаяся Вторая мировая война: смотр в Каннах состоялся только в 1946-м, и Ромм в нем участвовал с антифашистской лентой «Человек №217» (1944), который французская Ассоциация авторов наградила премией за режиссуру. Следующий ощутимый международный успех случился уже в другую, оттепельную, эпоху с фильмом, который заставил говорить о новом Михаиле Ромме. «Девять дней одного года» (1961) собрали награды не только на просоветском кинофестивале в Карловых Варах, но и на кинофорумах в Сан-Франциско и Мельбурне.
«МЕЧТА» КАК ДИПЛОМАТИЧЕСКИЙ ЖЕСТ
«Пышка» также известна тем, что там дебютировала в кино Фаина Раневская. Причем она, когда шла на первую съемку, была в уверенности, что фильм снимает не никому неизвестный дебютант Михаил Ромм, а маститый режиссер Абрам Роом. Тем не менее Михаила Ильича впоследствии Раневская просто боготворила (а это в её логике случалось нечасто) и, конечно же, прежде всего ценила за то, что единственную главную роль в кино она сыграла у него в «Мечте». Картина имела необычную судьбу: законченная летом 1941 года, она вышла в прокат в сентябре 1943-го. Ведь историческим фоном семейной драмы, в центре которой стояла героиня Раневской Роза Скороход, было наступление Красной Армией в 1939 году на польские территории (это было следствием пакта Молотова–Риббентропа), а в условиях отступления той же Красной Армии в начале Великой Отечественной войны такая историческая параллель выглядела идеологической издевкой.
Другое дело – 1943 год, когда советские войска перешли в наступление. Именно в те дни Сталин послал картину «Мечта» президенту США Теодору Рузвельту. Тот точно воспринял этот дипломатический жест: русские требуют открытия «второго фронта»! Одновременно с этим Рузвельт очень высоко оценил и работу Ромма, сказав, что это один из самых великих фильмов земного шара, а Раневскую назвал блестящей трагической актрисой. Отзыв этот очень способствовал успешному прокату в США и других странах антигитлеровской коалиции, а Раневская, уже посмертно, благодаря нему вошла в десятку самых выдающихся актрис ХХ века, по версии британской энциклопедии «Кто есть кто»… В Советском Союзе поразительный факт признания фильма и актрисы президентом США в годы правления Сталина, к сожалению, так и не стал поводом для законной гордости. Зато много лет спустя нашел свою отражение в сериале «Раневская» (2022), в котором роль Михаила Ромма сыграл петербургский актер Александр Безруков.
«ТРИНАДЦАТЬ»: КАК ВЕСТЕРН СТАЛ ИСТЕРНОМ
Следующей после «Мечты» в фильмографии Михаила Ромма стоит картина «Тринадцать» (1936), снятая по инициативе Сталина, на которого сильное впечатление произвел голливудский вестерн «Потерянный патруль» (1934), сделанный классиком жанра Джоном Фордом. Фильм «Тринадцать» строился на материале гражданской войны и снимался в тяжелейших условиях Туркменистана. Насколько всё было непросто, можно судить хотя бы по тому факту, что из 13 героев до конца повествования дошло 12 – и не потому, что одного убили «басмачи», а потому что актера в критическом состоянии пришлось срочно вернуть в Москву. Но не обошлось и без хорошего: единственную женскую роль (жену начальника погранзаставы) сыграла Елена Кузьмина, которая стала женой Михаила Ромма и была ею до конца жизни режиссера в 1971 году.
С этим фильмом связано рождение нового жанра. Ведь вестерн в голливудском понимании – это завоевание цивилизацией Дикого Запада, то есть еще не освоенной американским истеблишментом западной части североамериканского континента (где и возник Голливуд). В советском же контексте всё оказалось наоборот: Запад – это Европа с её культурными кодами, и кого там покорять и просвещать? Вот и вышло, что взгляд упал на Восток, где, конечно же, была собственная цивилизация – спрятанная под паранджой, но так европейцы могли этого просто не заметить… Во всяком случае, опыт «Тринадцати», который в прокате только за первый год посмотрело 20 миллионов зрителей (для 1936 года это большая цифра!), в конце 1960-х – начале 1970-х, очень пригодился. В советском кино началась стихийная реабилитация «низких жанров» (в том числе и приключенческого), тема гражданской войны – в связи с выбыванием по возрасту её непосредственных участников и свидетелей – лишилась идеологической неприкосновенности. И одна за другой стали появляться такие картины, как «Белое солнце пустыни» (1969), «Конец атамана» (1970), «Седьмая пуля» (1972), «Свой среди чужих, чужой среди своих» (1974), «Пропавшая экспедиция» (1975; да, Сибирь тоже начали интерпретировать как Дикий Восток!). И для этого явления нашлось новое слово: истерн!
«ЛЕНИН В ОКТЯБРЕ»: СТАВКА БОЛЬШЕ, ЧЕМ ЖИЗНЬ
После «Тринадцати» Михаил Ромм собирался экранизировать «Пиковую даму», но обстоятельства неожиданно и круто изменились. Приближалось 20-летие Октябрьской революции, после специального проведенного конкурса были определены приоритетные сценарии – в частности, «Ленин в Октябре» Алексея Каплера. Однако трагические обстоятельства 1937 года, связанные с массовыми репрессиями в стране, внесли в происходящее свои коррективы. За один год только на «Мосфильме» трижды сменился директор (двое впоследствии были расстреляны). На дворе при это стоял май, премьера фильма «Ленин в Октябре» была намечена на 7 ноября того же года в Большом театре – сразу после торжественного заседания, посвященного юбилейной дате. А съемки фильма даже не начинались… И самое главное: не было режиссера, желающего пуститься в столь рискованное путешествие. Ведь ставка в сложившейся ситуации была больше, чем жизнь.
Ромму эту постановку предложили не сразу – всё-таки он прежде всего рассматривался как режиссер жанрового кино, а это не очень ценили. Потом за неимением других кандидатур съемки хотели поручить ему в паре с Юлием Райзманом, но тот умело отвертелся (и потом, как вспоминали очевидцы, от счастья танцевал в коридоре «Мосфильма»). А Михаил Ильич не то чтобы не смог отказаться – скорее воспринял возможность снять фильм о Ленине и революции как ключевой в жизни шанс. И не прогадал! Победил! Фильм 7 ноября показали – правда, без сцены штурма Зимнего, которую Ромм не успел снять. Но Сталина это не смутило: фильм понравился, недостающую сцену сделали позже (в связи с чем картина вышла в прокат через полгода после премьеры), а Ромм был награжден орденом Ленина и Сталинской премией. И не только: на какое-то время он даже занял кабинет руководителя игровой кинематографии в Наркомате искусств, и теперь в его приемной можно было встретить не только Абрама Роома, но и всех других видных режиссеров. Всего же Михаил Ильич получил пять Сталинских премий, и в этом качестве из постановщиков с ним мог бы сравниться только Михаил Чиаурели, который, в отличие от Ромма, был еще и другом Лаврентия Берии.
«ОБЫКНОВЕННЫЙ ФАШИЗМ»: ТРИУМФ НАД НАСИЛИЕМ
Первым фильмом, снятым Михаилом Роммом после смерти Сталина, стало «Убийство на улице Данте» (1956). Именно его смотрит тетушка главного героя по телевизору в «Покровских воротах», комментируя: «Наши играют французскую жизнь». Скорее всего, для режиссера это была попытка вернуться к проверенному опыту «Мечты» (где играли польскую жизнь) и тем самым закрепиться в стремительно меняющемся оттепельном мире. Но завершал картину режиссер уже без особого энтузиазма, даже показал её студентам (а это был как раз курс Тарковского и Шукшина) и чуть ли не директивно потребовал нещадной критики. Потом он не снимал почти пять лет – пока не пришло понимание, что следуюший фильм будет на свежую тему (ядерная физика, водородная бомба и жизнь человечества в этом новом контексте!) с молодыми героями и молодой командой. Так возникли аскетичные в своей черно-белой эстетике «Девять дней одного года», в котором почти не было музыкального ряда, впервые возник принципиальный спор русского (хотя и советского) интеллигента (Алексей Баталов) и западного (хотя и советского) интеллектуала (Иннокентий Смоктуновский), а место постоянного и многоопытного оператора Ромма Бориса Волчека занял начинающий, без очевидных достижений в профессии Герман Лавров.
Такое это было удивительно время, когда старшие не поучали младших, а чему-то у них учились, словно наверстывая всё, что было упущено в прежние годы. И одновременно создавали новые ориентиры эпохи, каковыми, безусловно, стали «Девять дней…» (по опросу читателей журнала «Советский экран» лучший фильм года), а за ним и «Обыкновенный фашизм» (1965), который был своеобразным размышлением мастера (в том числе и буквально: хронику комментирует сам Ромм) о времени и себе. Это откровение оценили: фильм вышел на экраны Европы и США (под названием «Триумф над насилием»), а в СССР его посмотрело почти 20 миллионов зрителей (что для двухсерийного документального кино очень много). Это почти личное признание одновременно и насторожило, потому по ходу свертывания оттепели его тоже убрали из активного обихода.
Ссылки по теме
Шпорная территория: 10 вестернов, изменивших жанр
И всё-таки он верил. К 120-летию со дня рождения Михаила Ромма