Тарасов о Достоевском: солист Калужской филармонии размышляет о творчестве писателя
Интервью «московского десанта» несут жизненный опыт людей, прошедших «огонь, воду и медные трубы». Фёдор Тарасов, бас, объехавший с концертами мир, раскрылся как литературовед.
«Жестокий талант»
— Почему именно романы Достоевского вы избрали как тему научной работы? Многие считают его мрачным, занудным…
— У Оскара фон Шульца есть книга под названием «Светлый, жизнерадостный Достоевский». Писатель погружается в такие глубины человеческой души, в которые мы боимся заглянуть. Он показывает, как можно мрак этой глубины преобразить, сделать светлым и даже святым. Нет такого греха, который нельзя искупить. И Достоевский пытается показать, как это можно сделать. Первый шаг – увидеть эту тьму в себе.
— Какое его сочинение поразило вас первым?
— Как ни странно, «Двойник».
— Совсем беспросветная повесть, под сильным влиянием Гофмана написана.
— Мой отец серьёзно изучает творческое наследие Достоевского. Одна из его книг — «Закон «Я» и «закон любви». Диплом в МГУ я писал по роману «Братья Карамазовы».
— Мне герои Фёдора Михайловича представляются уж слишком противоречивыми. Например, князя Мышкина писатель представил как образ «положительно прекрасного человека». Но, не желая того, он погубил двух прекрасных женщин, разворошил весь их не особенно благородный, но благополучный мирок. Так хорош ли Мышкин?
— Прямолинейный вопрос! Христос, будучи Богом, стал человеком. Достоевский показал человека с обычной, человеческой добротой, стремящегося быть хорошим. Но сам он, без Божьей помощи, в своей изолированной человеческой природе, справиться со злом не может. Мышкин пытается быть Христом-человеком. Но в таком качестве он не может направить людей вокруг себя к добру. Недаром замыслы романов «Идиот» и «Бесы» растут из одного зерна.
Тайна личности
— Кстати, все персонажи этих романов буквально влюблены, соответственно, в Мышкина и Ставрогина. Ладно, Мышкин добрый. А Ставрогин чем обольстил?
— Чем прельщают сегодня массы инстаграммные персонажи? Насаждается увлечение поверхностными впечатлениями. Людей манит эстетически привлекательный образ. Тем более когда он преподносится как загадка, когда в нём есть сила воли, физическая сила, красота. Такие персонажи, говоря современным языком, создают личный бренд. И на него «ведутся» массы.
— Ну, ладно массы неучей, мещан. Но чем он прельстил Кириллова, прекрасного человека?
— Именно в силу своей искренности Кириллов доводит до абсурдного финала разрушительную идею, которой заразил его сознание Ставрогин. Он показывает крах, к которому приводят крайние идеологии. Шатов, в голову которого Ставрогин вложил противоположную идею, тоже погиб.
— А будничный, ничего не проповедующий персонаж Достоевского, Разумихин, — самый лучший. Он верен в дружбе, помогает, выручает. Нагого — одел, больного – посетил, голодного – накормил. Но этот образ он не развил, не поставил на пьедестал. Почему?
— Он разработал похожую личность в образе Алёши Карамазова.
— Рядом с ним ещё одна загадка, персонаж Лиза Хохлакова, по которой доктор Фрейд «плачет». Я в детстве удивлялась, где писатель такую натуру выискал. А нынче таких «барышень», как в фильмах Гай-Германики, хоть пруд пруди. Напророчил Фёдор Михайлович! Нынче пошляки пустили дезинформацию, что Достоевский плохо владеет русским языком.
— Нелепость обвинять в этом самого читаемого писателя в мире. У Достоевского иной язык. Михаил Бахтин говорил о «бескожности» и Достоевского, и его героев. У них всё нутро просвечивает, вся душа видна.
— Как на картинах Филонова!
— Да, литературоведы и филологи их сравнивают. И язык Достоевского направлен на то, чтобы это свойство, прозрачность, донести. Он не камуфлирует реальность. Также Бахтин отмечает диалогизм его языка. Все методы потока сознания – из сочинений Фёдора Михайловича.
«Право имею?»
— Мне кажется, что писатель как был в юности, так и остался социалистом, несмотря на свои поздние декларации. А не оправдывает ли Фёдор Михайлович преступление Раскольникова? Ведь ростовщичество – большое зло, да и сам автор натерпелся от этих паразитов.
— Нет, в этом повороте сюжета Достоевский раскрывает притчу Христа о хозяине, засеявшем поле. Он не велит слугам пропалывать его, пока не поспеет урожай, потому что с сорняками можно повредить злаки. Жизнь – не математика. Только в последний момент жизни станет ясно, добро каждый конкретный человек принёс в мир или зло. Даже вредная старуха-процентщица.
Хотел ростовщицу убить, а погубил трёх людей. Если человек берёт на себя функции Бога, то он становится разрушителем. В ткани жизни всё тонко переплетено, и можно задеть, порвать золотые нити добра. Другое нужно: «Стяжай дух мирен, и тысячи рядом с тобой спасутся».
— Но для Достоевского характерна буквально подростковая мятежность. И только жена, Анна Григорьевна, сумела его укротить. Какая она была, на ваш взгляд?
— У нас с женой, Анной, такая же разница в возрасте, как у супругов Достоевских, – двадцать два года. И она так же вносит упорядоченность и гармоничность в мою жизнь, и артистическую, и человеческую. Анна Григорьевна была духовно сильным человеком. В ней — женственность без истеричности. Не кокетство, а величавость. За срывами в игру она видела глубину, истинную природу своего мужа.
— Какие экранизации произведений Достоевского вам понравились?
— Ивана Пырьева. Многие современные – имитация, подделка. Глубины нет. Достоевский становится понятнее, когда читаешь работы, посвящённые его евангельским пометам в той Библии, которую подарили ему перед отбыванием срока каторги жёны декабристов. Четыре года он читал только эту книгу, оставил много помет. И я их тоже изучал, как и другие исследователи. Становятся понятнее его герои, повороты сюжетов.
… Достоевский же детективы писал! В его романах такие интриги, страсти, женщины-вамп, искушения, раскаяния… Зал театра его героев гремит хором и музыкой времени. Уж поверьте, даже Ю Несбё отдыхает, а Агата Кристи «нервно курит». За книжки, читатели!