Дина Корзун: «Наша семья, получается, объединяет две культуры»

Фильмы, в которых она снималась, заставляют задуматься, осмыслить человеческие чувства и отношения. Моя собеседница покоряет сердца зрителей не только с помощью профессионализма, но и благодаря своей личности – чуткой и искренней. Её любовь к России, глубокая преданность искусству и открытость миру вызывают уважение и неподдельный интерес. Мы встретились с Диной Корзун, чтобы узнать о том, чем живёт сегодня любимая многими актриса и что её вдохновляет.

– Дина, вы востребованы и в России, и за рубежом. Чем отличается работа в разных кинематографических культурах?

– Да, это правда. Я принимала участие в британских, американских, французских и даже грузинских проектах. Что интересно, если всё организовано профессионально, никаких отличий кроме как в языке, на котором общаются, нет. Ведь если, например, водители из разных стран мира – бразильцы, китайцы, англичане, русские – собрались бы вместе и стали обсуждать проблемы автомобилестроения, то во многом сошлись, так как им понятен предмет разговора. Так и во врачебной практике, где главное – руки и талант специалиста. Когда доктор из России проводит операцию в Армении, ничего не меняется.

Кинематограф относится к той же категории. Есть универсальные принципы успешного кинофильма: мастерство артиста и организация процесса на съёмочной площадке. Поэтому, если команда хорошая, а проект интересный, ты вливаешься в него совершенно спокойно. Тем более я выпускница МХАТа, оканчивала его в традициях лучшей театральной школы. Мне довелось увидеть, как работают Ефремов, Смоктуновский, Евстигнеев. Артисты, у которых они учились, были уже глубоко пожилыми, но продолжали преподавать, либо мы встречались с ними на репетициях. Этот уникальный опыт и является основой актёрской профессии. Куда бы я ни приехала, все знают МХАТ, Станиславского и относятся с большим уважением к этой образовательной базе. Понимаю, какую драгоценность получила из рук наших наставников, причём абсолютно бесплатно.

ФОТО: из личного архива Дины Корзун / На репетиции

– И всё-таки поначалу, наверное, мешало незнание языка?

– Конечно, можно выучить фразы, необходимые для персонажа, но, чтобы общаться с режиссёром и партнёрами, желательно знать что-то помимо своего текста. Участвуя в первом иностранном проекте, не владела английским. Но в Москве с педагогом мы разобрали весь сценарий. Я задавала уйму вопросов про героиню, выучила даже чужие роли, поэтому в результате тех съёмок мой словарный запас увеличился. Работа во втором фильме «Сорок оттенков грусти», который создавался в Америке, шла уже легче и намного интереснее.

– Удивительно, но в отличие от многих соотечественников-актёров ваша кинокарьера сложилась удачно не только в России, но и за рубежом. В чём причина, на ваш взгляд?

– «Страна глухих» – мой дебют, он стал основой для будущего профессионального роста. Поэтому с благодарностью вспоминаю Валерия Тодоровского, который доверил мне роль глухонемой танцовщицы.

Фильм увидел английский режиссёр польского происхождения Павел Павликовский и пригласил меня сниматься в Англию. Это был 1999 год, и помню, как в продюсерском отделе, где меня представляли, я смогла только поздороваться – и больше ничего. Стояла, хлопала глазами, с ужасом думая, куда приехала и чего от меня хотят.

Съёмки шли без сценария, по предварительному описанию. Кажется, это называется заявкой фильма. Всё происходило будто документально, экспромтом. И мне предоставлялась возможность самой решать, как себя повести. Слава богу, этому учили в институте. Импровизация – важный аспект нашей профессии, когда погружаешься в обстоятельства, примеряя на себя образ, и дальше живёшь как твоя героиня. Две недели мы репетировали – неделю снимали, потом снова репетировали и снимали. Это был фильм «Последнее пристанище». Я играла русскую женщину, она приехала с ребёнком в Англию и ищет возлюбленного, с которым познакомилась в России.

Я тогда знала по-английски два с половиной слова, а нужно было изображать, как бы ты объяснялся в чужом государстве, неизвестной культуре. Такая вот невероятно интересная работа. Её отметили на Венецианском фестивале, а потом меня позвали в Америку на одну роль, на другую и так далее.

Кадр из фильма «Последнее пристанище»

– А в чём, по вашему мнению, заключается секрет успешной киноленты?

– Думаю, если история написана не просто с учётом запросов аудитории, но также с важным авторским посылом, ведущим к раздумьям, трансформации сердца зрителя, то она, конечно, будет иметь успех. Тем более если ещё и артисты вложились по-настоящему, честно, искренне, использовав весь арсенал профессиональных возможностей.

– Насколько я знаю, сейчас вы с семьёй живёте в России?

– В 1995 году я познакомилась с мужем Луи, а в 1999-м он переехал ко мне, и мы прожили здесь 10 лет, но в 2009 году перебрались в Лондон, а ещё через 10 лет – к нему на родину, в Швейцарию. Но всегда хотела вернуться в свою страну. Как раз случился ковид, там стали закрываться школы, театры, выставочные залы – вся культурная жизнь застыла года на два. А в России всё равно придумывали какие-то способы для продолжения функционирования в социальной сфере – например, сажали в зале через кресло. Там, где мы жили на тот момент, даже одному в горах нельзя было гулять в маске. Заклеивали лентами проходы и выставляли объявления о запрете. Это было за гранью моего понимания. Я сказала мужу: «Смотри, любимый, в Москве дети продолжают общаться, собираться на линейке 1 сентября и отмечать праздники. Может, попробуем вернуться?» Так мы и поступили, о чём я ни разу не пожалела.

Нас приняли очень хорошо и родители, и дети, и учителя. Дочки довольно быстро влились в общественную жизнь, хотя, конечно тяжело было учить многие предметы. Несмотря на то что я с раннего детства читала им сказки и мы общались сразу на двух языках, всё-таки русский у них был на разговорном уровне. Но культура нашей страны оказалась для них близка, так как мы и фильмы смотрели советские, и учили стихи Пушкина. Поэтому решили с мужем выбрать русскоязычную школу, нам понравились директор, педагогический состав и общая атмосфера. Девочки мне сказали: «Мама, ты знаешь, а здесь дети добрее». Я думаю, это какая-то наша культурная особенность. Относимся друг к другу терпимее, ведь исторически так сложилось, что нам неоднократно приходилось объединяться ради защиты государства. Индивидуализм, безусловно, присутствует, но всё равно мы проще и отзывчивее.

Сейчас дочки окончили восьмой и девятый классы. Восьмиклассница – отличница, а старшая сдала ОГЭ с прекрасным результатом. Мы очень волновались за русский язык, ведь экзамен проводился в другой школе, где не делали никаких поблажек и никого не интересовало, что это не родной язык. Но дочери были настроены серьёзно и много трудились. Вспоминаю себя – я никогда не занималась с такой отдачей в школьные годы.

Мой муж живёт на две страны, так как у него только виза – приезжает и уезжает. Все каникулы мы проводим в Европе – с супругом и его родителями. Наша семья, получается, объединяет две культуры. Стараемся быть на духовном, на человеческом уровне – удерживать баланс, уважение друг к другу и оставаться людьми в трудные времена.

– Исходя из опыта можете рассказать, какие традиции или особенности менталитета в других странах вас поразили, как в плохом, так и в хорошем смысле?

– Всегда удивительно и радостно встречать тех, кто умеет относиться с теплотой к другому. Такое случалось со мной везде. Когда мы жили в Лондоне, дружили с владельцами частного детского садика, куда ходили дочки. Их звали миссис и мистер Оутс – по-нашему Овсянкины. Супруга провела детство в шотландском замке и, по всей видимости, являлась представительницей какого-то древнего рода, а её муж в своё время был режиссёром монтажа в одном из фильмов Стэнли Кубрика. Но главное не это, а то, с какой любовью и уважением они относились к чужим ребятишкам, среди которых были и индийцы, и китайцы – дети со всех концов света.

Софийка со смехом вспоминает, как мистер Оутс в одеянии повара показывал им процесс приготовления блюд. Он брал маленькие кусочки шоколада и, перед тем как засыпать в тесто, чтобы получилось шоколадное печенье, как бы случайно ронял их на стол. При этом вздыхал и говорил: «Эх, рассыпались. Теперь придётся съесть». И малыши с шумом и смехом набрасывались на угощение.

Когда мы жили в Швейцарии, я познакомилась с мамами одноклассниц моих девчонок – они все из разных стран. Вместе мы ходили в однодневные походы, дружили и уважали друг друга.

Я получила бесценный опыт общения и, исходя из жизни в разных странах, сделала вывод, что природа человека на самом деле универсальна. Независимо от того, на каком языке они говорят, какого цвета у них кожа, хороших людей много в любых странах, в любых культурах.

– Продолжается ли ваша деятельность в сфере благотворительности?

– Творить хорошее вокруг себя – мой способ жить. Так воспитала мама. Если чувствую, что могу чем-то поделиться или помочь, то обязательно найду для этого время. Чтобы заниматься благотворительностью, мне необязательно состоять в какой-либо организации. Но я всех связываю, консультирую, советую, ищу спонсоров. Стараюсь как могу, просто потому что этого требует моя совесть.

– Какие у вас хобби, занятия, которые вдохновляют?

– Сейчас, когда дети уже взрослые и в профессии, как мне кажется, я многого достигла, стало очень важно самопознание и духовный путь. Стараюсь искать литературу на эту тему. Меня интересует то, как стать лучше, сильнее, мудрее, в чём найти опору. Дело в том, что мир имеет определённый порядок, в нём нет хаоса и всё для чего-то нужно. Есть причина и следствие. Испытания, потери, падения нужны как опыт. Мы делаем выводы и становимся чище, сильнее, словно снимаем с внутреннего взора одну завесу за другой. Начинаем лучше видеть, что является ценным в жизни и в чём её смысл. Я даже поставила спектакль, который называется «Как я пришла в сознание».

Также в свободное время немного занимаюсь графикой. Например, слушаю аудиокнигу и водостойкими чернилами с удовольствием рисую.

– Вы сейчас снимаетесь? Можете проанонсировать какие-нибудь проекты?

– В прошлом августе принимала участие в кинофильме «Желаю славы» режиссёра Александры Франк. Думаю, он скоро выйдет на экраны. В сентябре начнётся работа в исторической картине. Уже подписан контракт, но не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, поэтому не буду рассказывать. Это интересный проект, жду его с большим вдохновением.

– Что думаете о современном российском кинематографе? Многие считают, что сейчас он развивается в лучшую сторону.

– Он ищет свою дорогу. В какой-то момент возникло засилье криминала, каких-то тёмных историй. Все платформы были завалены подобным продуктом, и меня это очень расстраивало. Дело в том, что по мере взросления детей я стала совершенно по-другому относиться к профессиональной ответственности. Ведь какое семечко посадишь, такое растение и прорастёт. Если в умы людей постоянно вкладывать яд, становится страшно, что мы можем получить лет через 10-20. Наблюдаю, как развивается молодёжное сознание, и понимаю: прямо сейчас нам нужно успеть через образование и культуру воспитать другое поколение, которое будет понимать, что такое быть человеком. Мы должны передать им драгоценность, в которой было так много гуманизма и которая нам досталась от учителей и профессионалов уходящего XX века. Сейчас об этом как будто подзабыли и пустились развлекать зрителя. Надо аккуратно выходить на новый уровень, ведущий к размышлениям. Правильно задавать вопросы, чтобы всем интересно было искать ответы: «Кто я? Зачем я живу? На что следует потратить эту жизнь?» Конечно, критиковать легко, но я пытаюсь на своём маленьком уровне делать, что могу. Поэтому и родился мой спектакль «Как я пришла в сознание».

– Если бы вам предложили сыграть любого исторического или литературного персонажа, кого бы выбрали?

– Сложный вопрос. Например, в жизнеописаниях святых и древнеиндийских эпосах есть очень поучительные истории и яркие образы. Также мне интересны судьбы сильных женщин. В годы Великой Отечественной войны было много наших соотечественниц, бесспорно достойных долгой памяти. Мечтаю воплотить на экране один из таких объёмных характеров.

ФОТО: из личного архива Дины Корзун / Дина Корзун в роли Марины Мнишек

То есть мне хочется участвовать в проектах, где герой соотносит себя с вечностью, с тем, что оставит после себя. И это будут не просто горы мусора, аттестат об окончании школы, университетский диплом или очередной бизнес, рассчитанный на бесконечное потребление, а что-то действительно важное.

– Вы живёте в России, как и хотели, дети радуют, занимаетесь любимым делом. Есть ощущение, что жизнь вошла в правильное русло или что-то хотелось бы изменить?

– Да, мне комфортно в Москве, здесь происходит много интересного, много добрых, светлых людей рядом. Чувствую себя нужной, молюсь за мою страну, семью, за мой народ. Довольна ли жизнью? Да, потому что, мне кажется, страшно и трудно жить только материалистам, ведь любой катаклизм полностью сбивает их с ног. Для меня же духовный путь является главным – это то, что сейчас интересно и составляет основу моего бытия. Вечерами я возвращаюсь домой, и дети спрашивают о прошедшем дне. Мы обмениваемся очень тонкими наблюдениями за своими чувствами: как страх или сомнение трансформируются в доверие, любовь, силу и возможность действовать.

Но душевное равновесие ещё не достигнуто, потому что каждый новый день вносит какие-то коррективы, и тут проверяется, как работают твои убеждения, остаёшься ли ты человеком. Так как теперь мой главный вектор – самопознание, а это не застывшая вещь, а непрерывный процесс, мне интересно жить и развиваться.