Ремесло как судьба: калужанин создаёт летопись своего рода иглой и нитью
Калужанин Андрей Шапин обучает калужан забытому языку орнаментов. Повар по профессии, он выбрал иглу и нить – занятие предков. Он вышивальщик в пятом поколении.
В квартире Андрея Анатольевича Шапина царит уютная, тёплая тишина. Вокруг винтажная мебель, изящные часы с фигуркой из сцен французских пасторалей XVIII века. Они звонко отбивают колокольчиками заданные хозяином периоды, создавая приятную атмосферу погружения в реку времени.
Все вещи — на своих местах, и только на журнальном столике в зале, где принимает нас хозяин, — огромная кипа льняных свитков с вышивкой, а в углу – большой дорожный чемодан, явно он появился здесь в связи с нашим приходом.
Прыжок в вечность
«У нас в роду все вышивали, — рассказывает мастер Андрей Шапин, разглаживая ладонью льняную домотканку с крепкими стежками крестом красной нити. И по папиной линии, и по маминой. Моя мама — Евгения Анатольевна — с Воронежской земли. Мы жили с бабушкой и прабабушкой. Для меня в детстве это был просто фон жизни: шелест канвы, блеск напёрстка, разговоры о качестве нити.
Потом, конечно, встал выбор профессии. Пошёл в наш Калужский кооперативный техникум на поварское дело, отработал по профессии в столовой на Турбинке. Нить меня затянула обратно. Сейчас работаю в Калужском музее изобразительных искусств. Моя душа — здесь, в этих узлах и стежках. Убежать — значит, прервать нить, которую тянули через века», — искренне делится своими переживаниями хозяин льняных сокровищ.
На столе у мастера-вышивальщика — наследие предков: целая коллекция старинных рушников, подзоров, салфеток, штор, есть даже расшитые уголки, с которыми встречали из роддома на выписке младенцев.
«Здесь разные виды техники — и традиционный крест, и красочная гладь, и ришелье, есть даже редкая филейная вышивка. Это старинная техника, в которой мастерицы создают ажурные узоры на сетчатой основе, имитируя кружево.
Наследник Василис-искусниц
«Эту тончайшую работу делала одна из моих прабабушек — Анна Лобанова. У нас в семейной коллекции есть рушник середины XIX века, аж 1875 года, а вот работу бабушки Ани мы храним с особым трепетом, — показывает Андрей Анатольевич, — она трудилась в городе в начале XX века. Тогда не была ещё так развита машинная техника, поэтому в быту калужан сохранились многие её вещи, даже грамоты за добросовестный труд есть от начальства того времени, — повествует увлечённый мастер, — но, конечно, много в меня вложила моя бабушка Валя. Ей я принёс на суд первую детскую работу. Это были ягодки, как помню. И первая моя вышивка ушла в мусорку».
В семье Андрея Анатольевича «повышивать» — самый популярный досуг. Мама мастера — Евгения Анатольевна — тоже в «деле». В квартире Шапиных то тут, то там подушечки-думочки с яркими цветами, расшитые крестиком и гладью картины в прихожей.
Сейчас Евгения Анатольевна вышивает чехлы на стулья. На вопрос, как она отнеслась, когда в детстве её сын отдал предпочтение пяльцам, а не футболу, она нам призналась, — это его выбор. И потом, шитьё очень интеллектуально, сохраняет внимание, нужно рассчитать рисунок, сделать вышивку без канвы, и это отличная моторика для рук. Не просто так говорят, что вышивка успокаивает. Этот секрет знали наши предки, это знание подарили и нам. А мы его передаём тем, кто ищет способ вернуть полноту культуры, красоту и гармонию в нашу современную суматошную жизнь.
Обучение как диалог
Многие уникальные техники калужской вышивки были на грани утраты. По крупицам, сравнивая фрагменты, Андрей восстанавливает их, доведя исполнение до аутентичного уровня.
Его работы — не стилизация, а реконструкция, которая позволяет увидеть подлинную красоту, какой её задумывали предки. Часть своего времени он отдаёт просвещению. В Калуге прошло несколько выставок из коллекции семьи Шапиных. А в областной научной библиотеке им. В.Г. Белинского появился даже клуб любителей калужской вышивки «Возрождение».
«Я был поражён, когда на мой первый мастер-класс пришли участники не только люди старшего поколения, но и мамы с дочками-школьницами. На этих встречах мы вышиваем всем известную калужскую птицу. Надо с чего-то начинать! Делюсь секретами техники, рассказываю о наших традициях, это приносит радость. Мне всё-таки ближе древняя вышивка «крестом».
Работа хранителя в XXI веке — это постоянное балансирование. С одной стороны — давление стереотипов о «не мужском деле», с другой, когда от тебя ждут не глубины, а быстрых сувениров а-ля рюс.
«Самый сложный вызов — объяснить ценность, — делится мастер Андрей Шапин, — ценность не вещи, а времени, вложенного в неё. Ценность знания. Почему платок ручной работы не может стоить как десять фабричных? Потому что в нём — месяц жизни, вековая традиция и частичка души. Этому мастерству тоже надо учить».