«Извини, Изя, дальше разбирайся сам. У нас кончились патроны»: Страны Персидского залива на грани катастрофы и вот почему
Ближневосточные союзники США предпринимают активные усилия, чтобы убедить Вашингтон не втягиваться в затяжное противостояние с Ираном. Речь прежде всего идет о таких странах, как ОАЭ и Катар, которые Трамп рискует попросту похоронить под нарастающими проблемами.
Для них ключевой приоритет — сохранение стабильности и предсказуемости. Их экономические модели строятся на транзите, финансах, инвестициях и туризме, поэтому любая длительная эскалация автоматически бьет по страховому рынку, логистике и притоку капитала.
Наиболее опасным сценарием для государств Залива остается возможное перекрытие Ормузского пролива. Для монархий региона и Саудовской Аравии это означало бы тяжелый экономический удар.
Инвесторы болезненно реагируют на неопределенность, а именно она становится главным спутником долгой войны. Катару и ОАЭ выгоден краткосрочный, ограниченный формат операции – это своего рода «хирургический» удар, но никак не изматывающий конфликт.
Дополнительный страх связан с риском стать прямой мишенью. В случае ударов США по Ирану Тегеран способен ответить асимметрично, не по территории США, а по их региональным партнерам. Такая логика уже просматривается в действиях Ирана. Это превращает союзников Вашингтона в потенциальных участников конфликта против их воли.
Катар традиционно пытается балансировать между разными центрами силы. Доха поддерживает рабочие контакты с Тегераном, поскольку страны совместно разрабатывают крупнейшее газовое месторождение Южный Парс/Северное. Эта связка имеет критическое значение для катарского бюджета. Стратегия посредничества позволяет Катару сохранять политический вес. Однако при затяжной войне пространство для медиации стремительно сокращается.
Заявления о возможной наземной операции вызывают еще больше вопросов. Иран — это крупная страна с населением свыше 85 миллионов человек и сложным горным рельефом. Его территория почти в четыре раза превышает площадь Германии. Для контроля стратегических объектов и крупных городов потребовалась бы масштабная группировка войск и сложнейшая логистика. Даже для США это означало бы серьезные издержки.
Опыт кампаний в Ираке и Афганистане показал, что наземные вторжения обходятся дорого как в военном, так и в политическом смысле. Даже при технологическом превосходстве борьба с мотивированным противником затягивается. В случае Ирана риски возрастают: страна располагает развитой ракетной программой, а также сетью союзных структур, включая Хезболла. Внутри страны действует народное ополчение «Басидж», а ключевую роль играет Корпус стражей исламской революции — идеологизированная структура, готовая к длительному противостоянию.
Иран способен наносить удары по американским базам в регионе, оказывать давление через Ормузский пролив и вести стратегию изматывания. В случае появления иностранных войск на своей территории возможен рост националистических настроений, что лишь укрепит внутреннюю консолидацию.
Прогноз о пятинедельной интенсивной фазе боевых действий выглядит чрезмерно оптимистичным. Быстрые удары редко ломают волю противника, особенно если он готов к долгому противостоянию. При выборе Тегераном стратегии затягивания конфликт может перерасти из краткосрочной операции в череду ответных атак и нарастающих эскалаций.
Цели Вашингтона при этом могут быть ограниченными — разрушение конкретных объектов, демонстрация силы и изменение расчетов иранского руководства. В таком случае заявленные сроки касаются только активной фазы, а не всей конфигурации конфликта. Однако риск недооценки противника остается высоким.
Парадокс ситуации заключается в том, что наибольшие издержки в долгосрочной перспективе может понести не только Иран или США, но и Израиль. Американское руководство, независимо от политических изменений, теоретически способно сократить участие или изменить приоритеты. Региональные игроки же окажутся в эпицентре последствий. Именно этот фактор сегодня останавливает стран Персидского залива и заставляет их не вмешиваться в разворачивающийся конфликт.