Алексей Смирнов. Небесный алфавит

В третий раз — за более чем два десятилетия бытования наших «Строф» — я обращаюсь к поэзии коренного москвича Алексея Смирнова. Емкое выражение Корнея Чуковского «писатель-многостаночник» — к неутомимому Алексею Евгеньевичу более чем применимо: он трудится во всех литературных искусствах, ремеслах и жанрах, включая детскую и биографическую словесность (в том числе фантастическую, вроде биографии Козьмы Пруткова), ведет старейшую литстудию «Магистраль» и создает новые переводы таких памятников словесности, как «Слово о полку Игореве». Среди его героев — Моцарт и Лермонтов, Владимир Иванович Даль и Иван Владимирович Цветаев.

Издавна люблю его нежную, «малую» прозу и эссе.

Ему соприродно то, что Пушкин обозначил в отрывке 1930 года — «Два чувства дивно близки нам…». Помните, про родное пепелище и самостоянье человека? Наверное, стоит оговориться, что «пепелище» — это выжигаемый в древности — под строительство дома — кусок земли, а «отеческие гробы» — памятливая любовь к предкам…

Загляните в статью о Смирнове в популярной сетевой энциклопедии. В его «опознавательном» списке слово «писатель» зажато между «ученый» и «изобретатель».

В той статье рассказано о его прадедах и дедах по обоим линиям и поминается няня Акулина Филипповна.

Пушкинский подход к памяти.

Прошлогодний смирновский роман-воспоминание «В долготу дней» весь таков.

…Ученый-то он крупный — академик-кристаллограф. Наука сия — тонкая, деликатная, бережная, — вроде переведенной им с церковнославянского (по обету) Псалтири, что была издана ровно десять лет тому назад со словариком слов, сохраненных в переводе.     

А лирика — всегда волшебный фонарь, обретение себя и поиск родной души.

И — музыкальное чудо: счастливое и непостижимое.

Поверить, что писателю и ученому, Алексею Смирнову только что исполнилось восемьдесят лет — я не сумею. Очень уж молодая душа. Храни Господь, дорогой Алеша. 

Ангел

Где ангел подлунный в сиреневом свете
Взирает на землю зимы, 
Он видит лесов опустевшие сети,
Печальные эти холмы, 
Внизу, у подножья, как гроздка калинья,
Дрожанье пугливых огней 
Да снегом густым опушённые крылья
Куда-то бредущих коней.

Из топкого наста, из вязкого бора
Не вынуть усталых колен. 
Как мучит неволя, как манит свобода,
Как снежный томителен плен! 
Но кто же услышит и кто отзовётся,
Когда воспарят, наконец? 
Вот-вот зарыдает, вот-вот оборвётся
Под гулкой дугой бубенец.

И вспомнят, наверно, лишь малые дети,
Что воля горька и глуха, 
Раз ангел подлунный в сиреневом свете
Не сходит на наши луга, 
Раз мимо летит он в рассеянной дымке
По краю земли и небес, 
Раз не с чем припасть нам к стопам невидимки,
Пока он совсем не исчез.

Тишина

Тишина укроет город белый, 
Ляжет снег на тёмные мосты, 
И порыв метели оробелой 
Не смутит покой ночной Москвы. 
Фонари над городом погасли, 
И бульвары кутаются в снег… 
Наших школ зашторенные классы 
На рассвете видят нас во сне. 

Кем мы были, видят, кем мы стали, 
Что сбылось, чья участь непроста, 
Словно вместе с нами прошагали
От дверей у Крымского моста. 
Этим снам не хватит ночи целой. 
Как шаги морозные слышны!.. 
Тишина укрыла город белый, 
Но не нам пугаться тишины.
 
Переулки наши опустели. 
Сколько лун сменилось с той поры, 
Как оград узорчатые тени 
На сквозные падали дворы; 
Как беспечны, юны, громогласны 
Тишину любили мы смущать!.. 
Наших школ зашторенные классы 
Видят нас. Не будем им мешать.

Судный день

Если сбросить моро́чный балласт 
Рассуждансов и спорных признаний, 
Человек есть подвижный баланс 
Злодеяний и благодеяний. 

Интересно, что сам он с трудом 
Отличает одно от другого, 
То блеснув голубиным пером, 
То звеня чешуёю дракона. 

И любитель халвы-пахлавы, 
Он, как праотцы, верует строго 
В то, что волос с его головы 
Не падет без согласия Бога. 

«С нами Бог!» — возглашают свои, 
«С нами Бог!» — возглашают чужие, 
Устремляя в пространство рои 
Стрел, несущих хвосты огневые. 

В Судный день никакой самолет 
Не исчислит нам меру баланса, 
А его боевой умолот 
Станет праздником бесу соблазна.

Кто ухватит за хвост вражью плоть, 
Если всё полыхнет, словно хворост? 
И решит ли Хранитель-Господь 
Уберечь упомянутый волос? 

23 апреля 2023

Солнечный конверт

Маме

Когда не с почтальоном, а само 
Из синевы, назначенной высотам, 
Мне спустится бумажное письмо, 
Чьи клеточки подобны частым сотам; 
Когда сближая нынче и вчера 
В послании своём высокогорном, 
Его унижет почерком узорным 
Не пасечник, а певчая пчела; 
Я восприму тот солнечный конверт, 
Как сотворённый Флорою подарок, 
Как ею адресованный привет 
В листочках клейких вместо пёстрых марок.

Алфавит

Сколько звонких и глухих, 
Сколько радостных и грустных 
Утешительниц моих, 
Бескорыстных, безыскусных! 

Не могу прожить и дня 
Без ликующих, скорбящих, 
Цыкающих на меня, 
И свистящих, и шипящих. 

Нет! Не зря нарезан винт 
Лестницы, по чьим перилам 
С неба спущен алфавит 
В дар Мефодию с Кириллом, 

Населенный синевой, 
Ослепительный, как детство, 
Унаследованный мной, 
Оставляемый в наследство.