Всё ближе к линии огня

Для нашей семьи самый праздничный месяц — май. Мне запомнился День Победы 1965 года. С того времени 9 мая стал нерабочим днём. Широко отмечалось 20-летие Победы. А через несколько дней наша семья праздновала папино 40-летие — гвардии младшего лейтенанта артиллерии Владимира Михайловича Коновалова. Когда в один день с ним родился младший внук, назвали его, конечно, Владимиром. Нынче, в 80-летие Победы, мы отметим столетний юбилей отца, чтя его память.

Отцы-фронтовики почти в каждом классе

В мои школьные годы мы гордились отцами — участниками Великой Отечественной войны, в каждом классе они ещё были. Однажды по просьбе учительницы папа писал фронтовые воспоминания на двойном тетрадном листочке. Попросили — сделал. Только потом оставалось недоумение — ради чего и для кого писал? Лучше бы в класс пригласили. Впрочем, как и многие фронтовики, папа не любил всуе говорить на военную тему. А мы, как справедливо заметил классик, были ленивы и нелюбопытны.

Бабушка, мать отца, та часто вспоминала, как её полуголодные дети, брат с младшей сест­рой, с начала войны пошли работать на оружейный завод, получали рабочую карточку. А было им 13 и 16 лет. Семья жила в то время в Ижевске. А мама моя и училась, и работала в колхозе, за что была награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне».

Папа разделил судьбу мальчишек-лейтенантов Великой Отечественной. Ускоренный курс артиллерийского училища — и на фронт. Вначале воевал на Ленинградском фронте, потом Прибалтийском. Принадлежностью к артиллерии (это ведь бог войны) гордился. Когда 19 ноября, в День артиллерии, приходила к родителям в гости, встречал маршем артиллеристов. «Артиллеристы, Сталин дал приказ…» Как говорится, из песни слова не выкинешь.

Привет из Курляндского «котла»

Встречаясь 9 мая за праздничным столом, мы обычно расспрашивали, каким запомнился этот день 1945-го. По рассказам папы, канонадой встречали на фронте весть о капитуляции. Стреляли в воздух, плакали, обнимались. Встречало ли цветами местное латышское население, история о том умалчивает. Потом, как говорил, разъезжали с ребятами по хуторам на брошенной немцами штабной машине. А закончилось тем, что появился командир батареи и спрятанную на латышском хуторе технику приказал доставить в его распоряжение. То-то была досада у парней.

А спустя 40 лет мы привезли папе привет из Курляндии, с мест боёв, в которых он участ­вовал. Мы с мужем были на экскурсии в Латвии. В советское время предлагалось много пятидневок в разных направлениях. Так мы попали в Ригу, Лиепаю, задержались немного в маленьком городке Салдусе. Своими глазами видели те места, где разворачивались бои. Из истории известно, что фронт подступил к Берлину, а Курляндская группировка не сдавалась, из Лиепаи морем шло подкрепление, немцы держали оборону до последнего. Мой папа был в числе тех, кто с осени 1944 года в составе гвардейского артполка выбивал врага. И боевые награды отца, два ордена Красной Звезды, несколько медалей, были получены в том числе за корректировку огня батареи. Выдвигался как можно ближе к линии огня, искал любую возвышенность, чтобы передать точные координаты для наших гаубиц. Был не раз контужен, что не прошло бесследно. Врачи предлагали оформлять инвалидность, но он отказался. Равнодушие к своим проблемам, нежелание привлекать внимание к себе — это мы видели на каждом шагу.

Заглянем в семейный альбом

Я люблю рассматривать старые фотографии. На фото — вся история семьи. Вот самый старый снимок семьи Коноваловых 1930 года. Мои бабушка с дедушкой, пятилетний папа с сестрёнкой. Зарегистрировали его по имени Владилен (впоследствии он поменял его, став Владимиром), а двоюродный брат, сверстник, так и остался Виленом. Такие имена в честь Владимира Ильича Ленина в то время были не редкость. Отец возглавлял первую комсомольскую ячейку в Ижевске, потом был членом обкома ВКП(б). Мама с незаконченной гимназией посещала кружок политграмоты, где они и познакомились.

…Атмосферная картинка эпохи 1930-х — пионерлагерь, гимнастическая пирамида «Если завтра война, если завтра в поход…» Патриотичное, как говорил отец, было время.

После войны их семья воссоединилась с родными в Ленинграде. И настало самое счастливое время — студенческое. Послевоенный выпуск Ленинградского юридического института (сейчас это юрфак СПбГУ) каждые пять лет проводил в Ленинграде традиционный сбор. Папа был неизменным участником, и самые верные друзья его, бывавшие и у нас в Северодвинске, остались с конца 1940‑х­ годов. Выпускники Ленинградского юридического стали юристами высокого класса. Это по его отзывам. А сам он имел классный чин юриста I класса с 1955 года. Приказ был подписан генеральным прокурором Союза ССР Романом Руденко, который вошёл в историю как обвинитель на Нюрнбергском процессе.

Девичья команда

Украшением семейного альбома стала фотография папы и мамы накануне свадьбы. Сельская учительница и прокурор Холмогорского района расписались в сельсовете и прожили вместе 48 лет. «Мои девочки», — говорил он про нашу девичью команду. Первым делом после свадьбы он купил фотоаппарат, и каждый шаг детей, начиная с первого купания, отражён на снимках… Вот я на руках у папы, он в форме прокурора. По словам мамы, читал обвинительное заключение, под которое я хорошо засыпала. А процедура печати фотографий в маленькой кладовке под красным фонарём была для нас с сестрой самым любимым делом возле папы.

Перевод в Северодвинск на должность начальника горотдела милиции запомнился тем, что мы папу почти не видели. Если и появлялся, то тут же к телефону: «Доложите обстановку». На фото он в форме на дежурстве на хоккейном матче на стадионе «Строитель», на первомайской демонстрации, ведёт приём населения.

Затем, до самого выхода на пенсию, почти 20 лет отец возглавлял юридическую службу Севмаша. Тоже была беспокойная служба, постоянные командировки в Москву в арбитраж, где отстаивал экономические интересы предприятия. Отдел формировался из молодых юристов, его опыт и знания, судя по отзывам коллег, были для них незаменимы.

А как будет в переводе с латыни

Не знаю, для кого как, но мои родители остаются всегда со мной, присутствие ощутимо на ментальном уровне. Образ папы, например, во многом связан у меня с книгами. Читать я начала рано, причём никто и не учил. А дальше, до последних дней, он подкидывал что-нибудь достойное на полку. Недавно, например, нашла Военно-морской словарь для юношества, который для внуков покупал, от него остался и увесистый том адвоката Анатолия Кони. Советовал мне читать речи адвокатов, мол, интереснее всяких детективов. Вера Засулич, например, стреляла в градоначальника, но присяжные оправдали. Это от него узнала.

Традиция писать письма родным была им заведена. И нам напоминали, чтобы любимые внучки не задерживали с ответом бабушке в Ленинград. Мы с сестрой получали от неё персональные послания, подарки к дню рождения, причём всегда обеим. Сдержанность в общении — это был его фирменный стиль. Если он был недоволен детьми, то звучало строго «Ольга», «Людмила». В другое-то время дочкам хватало отцовской ласки. Сейчас понимаешь, какой это был интеллектуал в полном смысле этого слова с традициями дореволюционного воспитания. То шло от матери, моей бабушки, которую он боготворил. У нас в семье мама с папой по характеру и воспитанию были разными людьми. Но эта разность, наоборот, сближала. К примеру, у мамы поговорки и пословицы были на языке на все случаи жизни. У папы — крылатые выражения на латыни. Любимым выражением было «умному достаточно». Сейчас уже, в более чем зрелом возрасте, сознаёшь, как недостаточно было его самого.

Фото из личного архива

Сообщение Всё ближе к линии огня появились сначала на Северный рабочий.