Нефтегаз в эпоху ИИ. Кирилл Нагорский — о том, как преуспеть в отрасли

В 2026 году правительство России продолжает делать ставку на нефтегазовые доходы как основной источник пополнения федерального бюджета. Однако сейчас отрасль переживает сложные времена: по предварительным оценкам Минфина, в 2025 году нефтегазовые поступления сократились до 8,48 триллиона рублей, упав почти на четверть по сравнению с позапрошлым годом. Кризис вынуждает нефтегазовые компании искать новые способы оптимизации, и одним из ключевых направлений становится интеграция искусственного интеллекта и цифровых инструментов в бизнес-процессы.

Однако в условиях турбулентного рынка их внедрение часто становится еще одной статьей расходов, а не драйвером развития. О том, как превратить технологии в реальный инструмент оптимизации и какие возможности открывают современные ИИ-решения, рассказал Кирилл Нагорский, один из ведущих международных экспертов по бизнес-трансформациям в энергетическом секторе, который прошел путь от инженера-разработчика месторождений в BP до руководителя проектов в крупнейшей консалтинговой компании мира. Он сумел превратить пятнадцать лет опыта на стыке инженерии, стратегического консалтинга и искусственного интеллекта в методологию комплексной оценки и раскрытия потенциала нефтегазовых активов, используемую в десятках компаний на трех континентах и отмеченную международной премией ECO Best 2025 в номинации «Трансформация года» за сочетание экономической эффективности и экологической пользы.

— Кирилл, вы много лет успешно руководили проектами трансформации крупных нефтегазовых активов в России, Великобритании, США, Колумбии, Алжире и других странах. Опираясь на этот опыт, скажите, как оцениваете ситуацию в российской нефтегазовой отрасли?

— В первую очередь, конечно, следует вспомнить о рыночной конъюнктуре — сейчас она не самая благоприятная, и это надо признать. Однако даже в таких условиях можно эффективно работать, если решить ряд внутренних проблем. Я говорю прежде всего об устаревших регламентах, дефиците системного подхода и — самое главное — о разрозненных методологиях оптимизации, которые, к сожалению, до сих пор не только встречаются, но и активно внедряются в отрасль. Когда каждый актив оптимизируется по собственной логике и без единой системы координат, компания теряет возможность видеть полную картину и принимать системные решения.

— Вы разрабатывали экономические стратегии для российских и международных нефтегазовых компаний с эффектом, оцениваемым в миллиарды долларов. Например, один из ваших проектов по интеграции после одного из крупнейших слияний в отрасли выявил синергии на сумму более 3 миллиардов долларов. Как бы вы сформулировали универсальные правила оптимизации нефтегазового бизнеса через цифровые и ИИ-решения, которые работают независимо от географии?

— Самое главное — это серьезная работа с цифрами: данные и аналитика сегодня являются такой же важной частью отрасли, как и сами энергетические ресурсы. Каждый этап добычи, разработки и обслуживания должен быть стандартизирован, поддаваться учету и оперативно фиксировать любые изменения — а для этого нужны понятные, выверенные метрики. Именно на их основе вводятся цифровые и ИИ-решения, выбираются высокотехнологичные продукты, которые реально работают, потому что опираются на системный подход. Сегодня компании получают максимальный эффект не только от встраивания инноваций в операционные процессы, но и от модернизации всех активов — от геологии до экономики.

— В вашем портфолио — проекты разного масштаба, от реструктуризации бизнес-подразделений с выручкой в миллиарды долларов и разработки стратегий роста до создания цифровых функций с нуля. При этом ваши кейсы становятся частью внутренней практики компании и превращаются в образцы методологического инструментария. Что, на ваш взгляд, превращает отдельные решения в тиражируемые подходы, пригодные для разных активов и команд?

— Тут речь идет о нескольких факторах. Во-первых, чаще всего тиражируется успешная связка, включающая в себя разработанную экономическую модель актива, цифровые инструменты и систему продуманных управленческих решений. При этом, несмотря на то, что она переносится целиком, в ее основе должна лежать модульная структура: все элементы должны быть разбиты на понятные блоки, которые можно адаптировать под потребности конкретных географических условий и возможностей компании. Это дает методологиям пространство для масштабирования и необходимую гибкость. Во-вторых, важно понимать, какие решения работают, а какие нет. Для этого необходимо ввести стандартный формат оценки эффективности каждого модуля, понятный всем участникам процесса. Если добавить к этому грамотно выстроенную модель обучения сотрудников, можно превратить в рабочий шаблон даже самую сложную методику, использующую самые передовые технологии.

— Кстати, о передовых технологиях — вы одним из первых в отрасли изучали потенциал внедрения генеративного ИИ в нефтегазовую отрасль. Ваши исследования не только стали базой для пяти публикаций по данной теме в международных научных журналах, но легли в основу практических стратегий ИИ-интеграций на основе конкретных компетенций и кейсов. Какие реальные задачи отрасли генеративный искусственный интеллект способен решать уже сегодня, что показала ваша практика?

— Если говорить в общем смысле, то ИИ в нефтесервисе, как и в любом бизнесе, сейчас востребован при анализе большого массива данных, поддержке расчетов и автоматизации подготовки отчетов и сводок. Если же говорить про отраслевое применение, этот инструмент лучше всего показывает себя в георазведке, на этапе поиска и разведки ресурсов. В остальных сферах нашего бизнеса искусственный интеллект пока вводится экспериментально, но показывает большой потенциал. Поэтому на данном этапе справедливо будет говорить о необходимости внедрения ИИ в качестве элемента системы комплексной оптимизации, а не единственного решения, способного дать ответ на все стоящие перед отраслью задачи.

— Ваш подход по комплексной оценке и раскрытию потенциала нефтегазовых активов, который использовался в десятках компаний разных стран, в прошлом году получил награду ECO Best 2025. Жюри впечатлили практические результаты — увеличение денежного потока компаний и рост добычи и обработки сырья при одновременном сокращении выбросов парниковых газов. Расскажите, как вам удалось добиться стабильной результативности для разных компаний и какие методы могут быть полезны нефтедобытчикам России сейчас?

— У этого подхода есть универсальная база и гибкость, которая позволяет использовать его и в России, и в любой другой стране. Дело в том, что он предполагает не разовую диагностику, а создание стандартизированной методологии трансформации, сочетающей инженерную экспертизу и цифровые инструменты. На первом этапе проводится полная оцифровка данных актива и формирование базы показателей. Затем проводится двусторонний анализ: снаружи — сравнение с отраслевыми эталонами, изнутри — расчет технических пределов на основе фактических параметров. На выходе формируется единая Value & Performance Scorecard — карта рычагов с приоритетами и ожидаемым эффектом по добыче, затратам, капитальным проектам и устойчивости. При таком подходе даже при изменении исходных данных логика и инструменты остаются едиными.

— Как человек с фундаментальным образованием, закончивший Московский физико-технический институт, французскую IFP School, а также получивший степень MBA швейцарской бизнес-школы IMD, вы одновременно обладаете уникальным опытом работы на крупнейших месторождениях Северного моря, США, Азербайджана. Исходя из вашей погруженности в сферу, какое будущее, на ваш взгляд, ждет нефтегазовую отрасль?

— Думаю, что в будущем конкурентный фокус сместится на качество управленческих решений и эффективность цифровых инструментов. Уже сейчас эти элементы играют такую же важную роль, как и ресурсная база компаний. Поэтому в будущем выиграют те, кто сможет оптимизировать управление имеющимися активами через комплексные подходы, меняющие саму логику нефтегазового бизнеса.