Фельдман объяснил тактику стратегического терпения Китая на фоне войны США

США решили отказаться от «глупых политкорректных войн прошлого». Старые методы, как говорит Пит Хегсет, неэффективны, так что американцы будут действовать на Ближнем Востоке по-новому — как посчитают нужным. Жертвы среди мирных жителей их, как надо понимать, волнуют в самую последнюю очередь. Точнее, не волнуют вовсе. Цель Трампа — уничтожить режим в Иране — для них оправдывает средства. Хотя на самом деле задач у Штатов здесь гораздо больше. И одна из них — уронить китайскую экономику. А получится ли?

Почему война США с Ираном бьет по Китаю

Китай и Иран — давние и стратегические партнеры. КНР давно и выгодно закупает огромное количество иранской нефти. Для понимания — от 80 до 90% всей экспортной нефти Тегерана шло именно в Поднебесную, а это ни много ни мало, почти 13% от приобретаемых объемов морским путем.

Пять лет назад страны подписали договор о всестороннем сотрудничестве в 20 отраслях на 25 лет. В западных СМИ при этом писали, что Пекин планирует за эти годы инвестировать до 400 миллиардов долларов. Появлялись и данные о сотрудничестве в военной отрасли. Американские издания, в частности, сообщали о возможном контракте на истребители J-10 и поставках систем ПВО HQ-9.

Аналитическое издание The Diplomat уже на пятый день войны на Ближнем Востоке вынесло непоколебимый вердикт о «катастрофическом геоэкономическом землетрясении», которым стала для Пекина так называемая операция США и Израиля против Ирана.

«Вся ближневосточная архитектура Китая только что получила смертельный удар. С каждой ударной волной в Тегеране Пекин сталкивается с немедленным подрывом своей энергетической безопасности, коллапсом своего оборонного экспорта и срывом своей инициативы „Пояс и путь“», — убеждены эксперты журнала

Иран является значимой частью проекта «Пояс и путь». Летом прошлого года удары по Исламской Республике» «удивительным образом» совпали с открытием транспортного коридора Китай — Иран.

«Это построенная на китайские деньги железнодорожная магистраль, которая выводила иранскую логистику из-под влияния Запада и давала Пекину прямой путь фактически в Персидский залив», — объяснял в беседе с «БИЗНЕС Online» востоковед Юрий Мавашев.

Еще тогда эксперт предупреждал, что «без Ирана, без иранской территории все это жить не будет».

Сейчас Китай действительно методично пытаются отрезать от нефтяных ресурсов, говорит директор Института стран Азии и Африки МГУ им. М. В. Ломоносова Алексей Маслов. И КНР прекрасно понимает, что по ее стратегическим планам методично наносятся удары.

«Вашингтон стремится ограничить влияние Китая и, конечно, готовится к столкновению с КНР, по крайней мере техническому. Это, по сути дела, дестабилизация ситуации во Внутренней Азии и на Ближнем Востоке», — пояснил специалист в комментарии «Известиям».

Более того, Штаты планируют прямо поставить КНР перед вопросом о сокращении закупок российской и иранской нефти. По данным WSJ, эту тему министр финансов США Скотт Бессент планирует включить в повестку дня на предстоящих переговорах с Китаем.

Издание называет идею «непростым компромиссом». В частных беседах, по словам источников газеты, Бессент вовсю рассуждает о продолжении усилий по убеждению Китая закупать американскую нефтегазовую продукцию вместо российской.

Кроме этого, как уточнили собеседники WSJ, глава Минфина изучает варианты убедить Пекин снизить импорт нефти из Ирана после недавних ударов по стране, из-за которых большая часть поставок остановилась.

Китай «бездействует»?

Пекин при этом всем занимает позицию наблюдателя, ведь у Китая нет серьезных рычагов влияния, кроме выступления в ООН, активизации ШОС, БРИКС и других организаций, считает Маслов.

Российский политтехнолог Марат Баширов полагает, что у КНР сейчас достаточно запасов нефти, так что говорить о том, что страна просто сидит сложа руки, было бы некорректно.

«Да, стремление США к контролю над нефтяными месторождениями Ирана бьет по интересам Китая. Но он не лишится нефти. Сейчас КНР остановила все продажи на экспорт. У них же на самом деле были еще продажи нефтепродуктов. То есть они закупали, перерабатывали сырье, часть шла на внутренний рынок, часть, соответственно, они перерабатывали и продавали. Вот эти экспортные поставки китайское правительство остановило», — пояснил он в беседе с 360.ru.

У них запасов примерно на год, даже если они ничего не будут покупать. То есть они заранее об этом беспокоились.

Марат Баширов

политтехнолог

Заместитель генерального директора по газовым проблемам Фонда национальной энергетической безопасности Алексей Гривач также указывает на большой запас прочности КНР по энергетике, хотя страна и является крупнейшим импортером нефти и СПГ с Ближнего Востока.

«Не уверен, что Китай уж совсем бездействует, но и лезть в открытое противостояние с США пока явно не спешит. Если американцы не смогут быстро подавить сопротивление Ирана, то эта тактика окажется вполне оправданной. У Китая созданы приличные резервы нефти и обширная база долгосрочных контрактов на импорт газа», — пояснил собеседник 360.ru.

А вот по более бедным игрокам в ЮВА энергетический кризис ударит в первую очередь. Также, продолжил Гривач, достанется Европе, которая системой долгосрочных контрактов пренебрегла.

То, что США называют «бездействием», на самом деле является стратегическим терпением, подчеркивает политолог, профессор Академии труда и социальных отношений Павел Фельдман. Китай не просто так десятилетиями выстраивал систему энергетической безопасности.

На сегодняшний день КНР накопила запасы нефти в объеме около 1,5 миллиарда баррелей. Этого, по словам специалиста, достаточно, чтобы обеспечивать страну примерно 200 дней даже в случае полной остановки импорта.

«Наличие нефтяных резервов дает Пекину колоссальную фору во времени и позволяет спокойно наблюдать за развитием событий. В случае обострения ситуации с иранской нефтью, Китай может нарастить закупки углеводородов у России, которая уже стала для него главным энергетическим партнером», — указал он в беседе с 360.ru.

А США своими пошлинами и санкциями лишь подталкивают Иран и Россию к еще более тесному сотрудничеству с КНР.

Таким образом, приписываемое Китаю «бездействие» следует рассматривать как разумную выжидательную стратегию.

Павел Фельдман

политолог

Закатают американскую губу

Если говорить о планах США принудить Китай отказаться от иранской и российской нефти, продолжил политолог, совершенно очевидно, что Пекин на это не согласится никогда, ведь для него это стало было не просто сменой поставщика, а потерей главного конкурентного преимущества в виде дешевой энергии.

«Согласиться на требования США для КНР — значит собственными руками подорвать свою экономику и признать стратегическое поражение. На это не пойдет ни один суверенный китайский лидер.  Китай не будет играть по правилам США», — указал Фельдман.

Напротив, по его мнению, Пекин, в такой ситуации, скорее всего, пойдет на обострение. В ответ на американские пошлины он может ввести ограничения на экспорт в США редкоземельных металлов. А это обрушит высокотехнологичные сектора американской экономики.

Китайскую экономику не задушат?

На данный момент Китай — это общемировая фабрика. Кризис в китайской экономике при условии резкого удорожания энергии мгновенно обрушит глобальные цепочки поставок, предупредил Фельдман. В этом случае мир столкнется с новой волной инфляции, дефицитом товаров и падением производства повсюду — от Европы до Америки.

Однако сейчас нет никаких явных признаков такого развития событий, подчеркивает Гривач. Пока, по его оценке, кризис на Ближнем Востоке скорее привлекает покупателей российских энергоносителей, чем отпугивает. Более того, подталкивает других игроков делать ставку на долгосрочное и более плотное сотрудничество.

«Если Китай, опасаясь санкций, временно сократит закупки иранской нефти, освободившуюся нишу на китайском рынке может занять Россия. Наш бюджет получит дополнительный доход. Москва в этой ситуации должна действовать на опережение», — считает Фельдман.

Кроме того, добавил политолог, необходимо углублять стратегическое партнерство с Пекином, наращивать поставки энергоресурсов и одновременно форсировать собственное технологическое развитие, чтобы снизить зависимость от глобальных потрясений.