Беларусь, такая далёкая и родная

Окончание. Начало в №1, 2

Гродно расположен на высоком берегу в устье рек Городничанка и Неман. Город возник на пересечении торговых путей и изначально представлял собой небольшую крепость. Всегда был приграничным и часто использовался как приграничный форпост. История города тесно связана с военной историей государств, под властью которых он находился.

Это отложило свой отпечаток на архитектуру: он больше европейский, чем остальные города. Проживали там, в основном, евреи, поляки, литовцы. До сих пор в главной базилике Соборе Святого Франциска Ксаверия проходят службы на польском языке, иногда на литовском, редко на русском. Базилика — это особый почётный титул, который присваивается Папой Римским особо значимым храмам. По приезду в Беларусь Папа Римский служил только в этом соборе. На стенах много расписанных библейских изображений. Величественный, большой, с колоннами внутри.

Когда мы подошли, только закончилась служба на польском языке, из собора выходило много молодёжи.

Вообще в Гродненской области было очень много костёлов, так как население в основном было по вероисповеданию католиками. Много было и синагог, но во время войны и после их разрушили. Сейчас на некоторых местах стоят памятные стелы и лежат живые цветы.

Осталась одна синагога в Гродно. Помещение большое, внутри главного зала шёл ремонт. Община у них небольшая, насчитывает около 150 человек. Эту синагогу сгоняли и свозили людей, затем отправляли в гетто, где они тысячами погибали.

В Гродно был еврейский квартал, сейчас на входе мемориал жертвам холокоста. Очень страшно. Не только Хатынь жертва нацизма, еврейский народ на территории Белоруссии тоже подвергся большому уничтожению. Сейчас от былого мало что осталось, всё было уничтожено, а самое главное — были истреблены люди.

Некоторые здания, например, театр и другие, стоят пустые. Их никто не покупает. Государство не заселяет в них ведомства. Теперь в этих зданиях нет надобности, как это было в советское время. Инвесторов нет, ровно как и частной собственности. Молодёжь едет на заработки в Европу.

Старый город интересен своими улицами, зданиями. Старинная аптека-музей существует с 1709 года, несмотря на войны, катаклизмы и смену владельцев. В аптеке есть музейная экспозиция, отражающая историю становления аптекарского дела в Гродно. Опять же, как я тут узнала, евреи были хорошими провизорами.

В городе бросается в глаза чистота, ухоженность, на приусадебных участках нет хлама, мусора. Всё сложено по своему предназначению. Деревья побелены. Травка почищена от листвы. Видно, и у моих родителей это было заложено генетически — наводить порядок.

В Поречье стоит православный храм — новодел, но в нём старинные иконы и очень старинные церковные книги в свободном доступе для прихожан. Община не большая. Отметила, что храмы и соборы зимой не отапливаются.

В Поречье за костёлом находится польское католическое кладбище. Мы решили прогуляться по нему ради любопытства. Увидели самые разные захоронения, каменные памятники были датированы концом XIX века, на них высечены фамилия, имя, и сколько лет было от роду: ни даты рождения, ни даты смерти. Увидела знакомые имена. Например, Меланья. Так звали мою бабушку по отцовской линии. Фамилии тоже. Макаревич. Бабушкина сестра была за мужем и носила такую фамилию. Несколько раз на памятниках видела имя Antoni. Как я уже писала выше, так звали моего прадеда. Только вот фамилия Wineze (фамилия моего прадеда) не попалась ни разу. Не знаю, смогу ли я докопаться до истины, хватит ли моей жизни узнать, кто по национальности был мой прадед.

Экскурсовод сказала, что женщины знатного рода не могли менять фамилию и отчество, даже своим детям. Поэтому фамилия у брата и его троих сестер (кроме одной) были Севковские, и отчество Николаевны. Когда я это услышала, то обомлела. Ведь для меня всё время это было загадкой. Ничего утверждать я не имею права, нужен официальный ответ из архива.

С другими моими предками более-менее понятно, хотя тоже хочется узнать больше.

Оказывается, польские фамилии заканчиваются не только на -ский, -вич, -их, но есть и Кисель, Галабурда.

Немного о нашем санатории. Находится он на берегу озера, где плавают утки. Местные мальчишки ловят там раков, хотя вода и прохладная.

Главный врач санатория — молодой человек, до этого был главным терапевтом города Гродно. Он попросил меня сказать о замечаниях и предложениях по работе санатория. Я была приятно удивлена.

Поселок Поречье небольшой, около двух тысяч человек, со своей администрацией, есть фельдшерский пункт, аптека, магазин, клуб, образовательная и музыкальная школы. Есть замечательный духовой оркестр.

Обратно до Минска добирались на такси. Дороги хорошие, можно сказать, просто отличные. Проезжали города и хутора. Хутор — это 1, 3 или 5 домиков за дощатым забором, а то и без него. Везде чистота. Но все дома, и в Минске тоже, покрыты шифером. Не видно больших каменных дворцов: довольно-таки скромные коттеджные посёлки, по сравнению даже с нашими, качканарскими.

В аэропорту оставшиеся белорусские деньги без труда поменяли на рубли.

Отдельно хочется сказать о белорусском народе. Характерные его черты — трудолюбие (иначе переселенцы не построили бы в уральской тайге такие дома), рассудительность, миролюбие. Культура богата фольклором, традициями, кухней. Этноним «белорусы» получил широкое распространение в XIX веке. Белорусские костюмы известны своей красотой, орнаментами. У белоруссов есть уважение к семейным связям, почитание праздников и обрядов. Всё это я помню с детства, от своих родных, дедушки и бабушки.

Алла Кравцова