Клизма как оружие: стерилизация латвийского здравоохранения методом паспортного контроля

Латвия завела новое «дело врачей» по национальному признаку

Латвия в политике этноцида русских пробила очередное дно. 30 января 2026 года, в последний рабочий день месяца — видимо, чтобы испортить людям не просто день, а весь январь, — Даугавпилсская региональная больница разом уволила 49 сотрудников. Среди них 29 работников среднего и младшего медперсонала (включая 11 пенсионеров, которые, очевидно, представляют особую диверсионную угрозу, раз помнят времена СССР) и 20 работников хозяйственной службы. От уборщиц до докторов — всех признали непригодными для латвийской «критической инфраструктуры» по одному признаку: в кармане лежал не тот паспорт.

тестовый баннер под заглавное изображение

Основание — пункт 3.2 статьи 22.2 Закона о нацбезопасности (принят в мае 2025 года), который запретил гражданам России и Белоруссии работать на объектах критической инфраструктуры. Больница, где оперируют аппендицит и меняют катетеры, была торжественно отнесена к таким объектам. Латвийские законотворцы, похоже, уверены: капельница в руках медсестры с российским паспортом опаснее, чем отсутствие медсестры вообще.

Даугавпилс — лишь видимая часть айсберга. Рижская Восточная клиническая университетская больница уволила 14 человек. Больница Страдиня — 10. Рижская детская больница «расстаётся» с сотрудниками в режиме «постепенной оценки». Никто не знает точное число пострадавших по стране, увольнения, как деликатно пишет латвийская пресса, «происходят довольно тихо». Тихо, как в морге. Который, впрочем, скоро тоже может остаться без персонала.

Случай полупана, или Спасибо, но нет

Александр Полупан — анестезиолог-реаниматолог из Омска. Тот самый врач, который в 2020 году спасал жизнь Алексею Навальному (Внесен Росфинмониторингом в список террористов и экстремистов) после мнимого отравления и настоял на его транспортировке в Германию, невзирая на сопротивление российских властей. После начала СВО он уехал из России, громко хлопнув дверью «по   политическим мотивам». 

Он выучил латышский, сдал экзамен на высшую категорию С1, работал волонтёром, пока ждал признания и лицензии. И вот отказ. Врач пишет обращение в СГБ — службу госбезопасности: я же свой, «буржуинский», прилагает биографию, объясняет, чем занимался в Риге, подчёркивает, что «замечен только в хорошем». Ответ СГБ: «Спасибо за предоставленную информацию, но мы не видим оснований для того, чтобы сделать для вас исключение».

Человек, который пошёл против России ради спасения дельца, которого западные структуры годами раскручивали как а-ля оппозиционера, который подписывал письма в его защиту и публично спорил с официальной версией смерти, — не проходит проверку на лояльность Латвии.

По его словам, это фактически запрет на профессию: реанимация есть только в крупных клиниках. Сейчас он в третий раз пытается устроиться — уже в Лиепае. Если снова откажут, уедет в Швейцарию. Там, вероятно, его паспорт переживут без истерики.

Арифметика самоубийства

На начало 2025 года в Латвии — 1 млн 857 тыс. жителей, минус 18 тыс. 400 за год. Рождаемость — исторический минимум с 1922-го: около 13 тысяч детей. Умерло — более 26 тысяч. Средний возраст — за 43, в Латгалии — почти 46.

К 2030 году, по собственным прогнозам, латышей останется не более 1,5 млн. (Слишком оптимистично). Страна вымирает буквально, не фигурально. При этом ещё в 2023-м глава Латвийского общества врачей Илзе Айзсилниеце признала дефицит в 300 врачей и 8000 медсестёр. Очередь к специалисту — месяцы, к хирургу — годы. 

Минздрав бодро говорит о «реформах» и «оптимизации», обещая не закрывать больницы, но в реальности просто некому работать. И вот на этом фоне государство санкционирует массовые увольнения. Руководство Даугавпилсской больницы хотя бы попыталось отстоять трех врачей и четырех медсестёр, направив в СГБ запрос на «повторную оценку», потому что, как признала председатель правления Инта Вайводе, «обойтись без них больница не может, а заменить их некем».

Не «трудно найти замену» — физически некем.

Медсестра как стратегическое оружие

Председатель комиссии Сейма по нацбезопасности Айнарс Латковскис объяснил: граждане России в случае конфликта обязаны выполнять законы РФ, значит, «могут воевать против нас». Поэтому их присутствие на критической инфраструктуре «угрожает безопасности Латвии».

Представим Марью Ивановну, 62 года, процедурная медсестра с 30-летним стажем. Ставит уколы, меняет повязки и памперсы, утешает больных, получает скромную зарплату и может даже смотрит латвийское ТВ.

По логике Латковскиса, в час «Х» она отложит шприц, достанет из-под халата рацию, свяжется с Генштабом и доложит о состоянии прямой кишки пациента из палаты №6. Ибо именно так, судя по закону, выглядит угроза национальной безопасности.

Формально СГБ может выдать спецразрешение, но на практике этот механизм декорация, как пожарный выход, заваренный намертво.

Контекст, который не принято вспоминать

Даугавпилс — второй город Латвии и неформальная столица Латгалии, региона с самым высоким процентом русскоязычных. Именно здесь ещё в 2022 году стартовали аннулирование видов на жительство, языковые экзамены для «неправильных» граждан, «анкеты лояльности». Не сдал — чемодан, вокзал, не всегда даже Россия.

Увольнения в больнице — не сбой, а логичное продолжение курса на выдавливание русскоязычных из всех сфер жизни. Сначала — образование, полный перевод школ на латышский и закрытие русского сектора. Затем — политика: зачистка партий и активистов. Теперь — рынок труда, начиная с «критической инфраструктуры» и двигаясь к остальному.

Выводы, которые лучше бы не делать

Первый. Латвия целенаправленно уничтожает своё здравоохранение, выкидывая кадры, которых ей отчаянно не хватает, прикрываясь «нацбезопасностью», где клизма в руках медсестры с российским паспортом опаснее дефибриллятора, на который некому нажать.

Второй. Закон применяется без исключений и без здравого смысла. Даже релокант с демонстративной антироссийской биографией не проходит фильтр. Система не видит людей — только паспорт.

Третий. Демографические последствия будут разрушительными. Но, судя по риторике, это уже никого не волнует. Не жалко.

Четвёртый. Это не «перегиб», а системная этническая инженерия под соусом безопасности. Сначала язык, потом школы, потом рабочие места. Дальше что? Газовые камеры?

Пятый. Вопрос к релокантам и фан-клубу #мызамир: ну как сейчас, комфортно? Перед вами страна, которая больше не нуждается во внешних врагах. Она справляется с задачей собственного разрушения сама — быстро, рьяно и, как им кажется, «во имя будущего Латвии». А оно у них разве есть?