Снаружи всех измерений: каким на самом деле был Егор Летов
18 лет назад он улетел туда. О том, как лидер «Гражданской обороны» относился к собственному мифу, почему не переносил безделья, устраивал скандалы на ровном месте и так сильно любил Новый год, автору «Сноба» Марии Низовой рассказала вдова музыканта Наталья Чумакова.
Летов побывал и революционером, и шаманом, и пророком — кем только не. Как он сам относился ко всем этим ярлыкам?
Ну, ярлык «шаман» немножко уже подбешивает, потому что не содрать. Где-то стоило ляпнуть про шаманизм, как тут же прилепилось. Егор действительно увлекался магией в ранние 1980-е, и до сих пор люди продолжают по-своему трактовать его движения на сцене, манеру петь и всякое другое. Сам он к этому относился, с одной стороны, с большим юмором, потому что был самокритичен — не считал, что ему нужно поклоняться. С другой стороны, всякую магическую реальность воспринимал серьёзно, потому что жизнь духа для него была необычайно важна. Часто ощущал, что через него говорит «что-то»: поэтому он должен был продолжать писать, то есть выражать это говорящее. Вступал в диалог с пространством, с реальностью — откуда-то из гораздо более высших, более важных и глобальных слоёв бытия.
Много лет его слушаю, и до сих пор не могу понять: как такой яростный позитив, такая самоирония (и вообще ирония) сочетались с… какой-то глубочайшей депрессией? Хотя это, наверное, не совсем то слово. Я слушаю 30 лет и продолжаю — во время работы с архивом. Меня его музыка в депрессию не вовлекала никогда. То есть я всегда слышу, что в самых даже, казалось бы, отчаянных и мрачных вещах он ведёт не к беспросветности, а абсолютно наоборот — к выходу. Для меня это поддерживающая история. И в песнях Янки я тоже не вижу полного отчаяния, хотя лучше многих знаю, что и как там было. А у Егора я видела самые страшные периоды действительно депрессии, но именно тогда он ничего не писал. И сами эти депрессивные эпизоды как раз были связаны с тем, что ничего не писалось, что ему нечего было в тот момент сказать, а это было для Егора самым ужасным. А вот когда что-то получалось — всегда была радость на самом деле. Всегда.
Можно ли разделить путь Летова на мини-эры?
Очень грубо, да. Егор ранний — радикальный, его сильно цепляло происходящее с ним или что-то увиденное на экране, извне пришедшие истории. Это, естественно, КГБ, психушка, всяческие преследования, какие-то ещё приключения — всё это он чувствовал остро. Говорят же, что есть люди «без кожи» — вот он был именно таким. Егор воспринимал всё настолько близко, настолько бурно реагировал на любые вещи, что это, конечно, отразилось и на его творчестве напрямую. При этом огромное количество текстов шло просто от абсурда, от игры. Недаром так любил обэриутов.
Почему-то люди очень любят приписывать Кузьме и всякому его влиянию эти эффекты, но у Егора самого их было полно. Это видно и по записям «Посева», когда они с Кузьмой ещё даже не были знакомы. То есть такое всегда было в характере Егора, просто в самом начале Кузьме был отдан образ потешного человека, который умел придумывать и вытворять разные интересные вещи, а Егор был как бы его антагонистом. Но это только роли. И Кузьма был очень глубокий и серьёзный парень, и очень тонкий, и очень ранимый, и Егор на самом деле — очень смешной человек. Он часто хохотал, безумно радовался жизни, с ним было весело очень…
Егор «средний» — это 1990-е, Лимонов и так далее?
Политика 1990-х — вообще отдельная тема, и началась она не вдруг, как многим кажется, а из разочарования глубокого в происходившем. Долгая история, не хочу сейчас её затрагивать. Границы последнего периода определить тоже сложно — наверное, 2000-е, до конца. Этот этап многие не могут толком понять и осмыслить, потому что более ранние периоды были более простые: там понятные дихотомии, чёрное-белое, красное ещё вдобавок. То буйство красок, что пришло позже, не всякому дано ухватить.
В одном из интервью вы сказали, что Егор, когда ему становилось скучно, приходил в ярость. И были ужасные скандалы из-за этого.
Ему вообще было невыносимо, когда происходила какая-то рутина, занудство. Постоянно нужны были качели: или должно быть весело, чтобы доходило до катания по полу от смеха, или должно произойти что-то страшное, трагическое. А сумеречное состояние он не переносил.
Ваша цитата из книги «Значит, ураган»: «Человек мог сделать такое, хоть беги из дому». Что, например?
Какие-то скандалы, высосанные из пальца, как мне казалось. То есть, видимо, так нужно было получить выход для отрицательной энергии, что мог докопаться до любой ерунды. В самом начале, помню, дошло до того, что я вещи собрала ехать прочь, потому что «Нюрыч всегда гладил мне джинсы» (это Анна Волкова, бывшая жена, я потом у неё спросила — разумеется, ничего подобного она не делала).
Насколько Летов был эгоцентричным?
Очень эгоцентричный: считал, что понимает лучше других, как надо делать. Если по-честному, так оно и было. К сожалению, никто из его, скажем, партнёров без него не сделали ничего лучше. У него было особенное чутьё: как сделать так, чтобы работало. Егор был хорошим продюсером. Его эгоцентризм работал на дело. Есть, правда, один нюанс: людей вокруг себя он очень жёстко строил, и делал это чаще всего очень обидным образом. Сам себе считал страшным говнюком, и часто тому соответствовал.
Одно время «Гражданская оборона» ездила на гастроли особо не заморачиваясь: варили курицу и просто уезжали в какой-то другой город. Потом была какая-то более серьёзная подготовка?
Да, потом мы стали готовиться основательнее: курицу брали копчёную с собой, огурцы и помидоры. Мы ездили на поезде, а от Омска до Москвы добираться на нём двое суток. Сейчас над таким смеются, но раньше все так путешествовали, или ехали на «Дошираке» — мало радости. А если серьёзно, мы, конечно, репетировали худо-бедно. Прогоняли программы, разучивали новое — особенно, если в группе менялись музыканты. С гитаристом репетировали у нас дома, с барабанщиками — реально уже прямо перед концертом, они же иногородние были. К тому же никогда не было чёса. Мне кажется, что больше пяти концертов подряд мы вообще не давали — может, шесть максимум, недели за две-за три. Старались не уезжать из дома очень надолго.
Нам нравилось поехать, сыграть и залезть опять в свою нору.
Люди в вагоне на вас восторженно набрасывались?
Никогда. Мы же не поп-артисты. Нас и по телевизору не показывали вообще. Пассажиры не реагировали на нас никак: ну, какие-то люди с гитарами. К счастью. Можно на пальцах пересчитать, когда узнавали в московском метро или где-то ещё. Если люди знают в каком-то городе, что приедет «Оборона», то, конечно, они, может быть, придут к поезду или к гостинице, но не более того.
Егор больше любил время дома проводить?
Да. Было очень интересно поехать, купить новых пластинок, книжек, шмотья какого-нибудь психоделического, увидеть каких-то родных или новых близких людей по духу, посмотреть другие города, обновиться во всех смыслах. А потом быстрее возвратиться и как бы переваривать всё, переводить в какой-то творческий процесс и продукт. Всё привезённое изучить и переработать в те же стихи, музыку, коллажи.
А винилом и книгами из коллекции Егор охотно делился с товарищами?
Всегда. Более того, считал прямым долгом для каждого делиться всем новым, интересным — причём в максимальном количестве.
Вам не надоедало постоянное общество друг друга?
Да в том-то и дело, что нет. Егор вообще был человеком очень, если честно, болтливым. Ему нравилось общаться с тем, кто его понимает, а у нас, несмотря на какие-то разногласия, в целом общие были взгляды на всякие вещи. Для Егора было важно все впечатления от событий, которые с ним происходят, тут же перевести в слово. И он как бы сразу проверял получившееся на слушателе. Понимаете?
Даже простой разговор мог стать творческим актом. Для него и обыденность была пищей для поэзии. И любое происшествие, поход куда-то, могло приобрести глобальный размах. В любой момент такое могло произойти, и, конечно, ему всегда было важно делиться. Мы любили ситуативные словесные игры, и рутинные вещи становились очень странными. Поэтому быт не был таким, который тяжело валится на голову. Он всё равно включал в себя веселье. Егор всё время подбирал музыку, подходящую под то, что сейчас происходит. Диджействовал.
Каким Егор был дома?
Обычный, в общем-то, домашний человек. В ванне любил лежать часами со включённой водой, книжку читать. Вообще всё время что-то слушал, смотрел, читал, в том числе и всякое развлекалово. Если в поезде ехал, то читал детективы. У нас была традиция купить, например, в дорогу «СПИД-инфо». Была такая газета безумная. Удивительная вещь (смеётся). Очень-очень жёлтая пресса. Это именно дорожная история: когда едешь, времени много, и ты просто его убиваешь — как нынче интернет листать. Ещё у нас дома имелся так называемый «Музей дураков»: туда попадали всякие странные штуки. К примеру, в начале 1990-х по поездам ходили якобы немые, бросали на полки фотографии с котятами, календарики с порно, ещё какие-то несусветные вещи — с расчётом на то, что люди что-то себе со скуки купят. Плакаты были с идиотскими производственными инструкциями или идеологическими выкладками, или советские типа «Готов сосать до старых лет». Егор собирал эту вот разнообразную человеческую дурость, она его ужасно забавляла.
Потом поехали товары из Китая, а с ними этикетки типа «шарф шерсть собаков, зверков», всякое такое. В общем, были там разные бредовые артефакты. Любили бывать на даче — благо она находилась буквально через дорогу, в пяти минутах ходьбы. Крохотный домик с большим участком, цветы, деревья, кусты с малиной, сирень. Егору нравилось там сидеть, пиво пить, щёлкать семечки из наших подсолнухов. Иногда брали котов туда, шлейки им купили для прогулок. Телевизор дома у нас работал постоянно, не выключался. Но специально смотрели только футбол.
Любопытно, как Летов относился к Новому году. Я легко себе представляю его у большой ёлки в переливающемся дождике с котами на руках.
И так тоже. Это был многогранный для него момент. Мы все праздники отмечали, но Новый год — наверное, самый любимый. В Новый год у Егора была прямая связь со счастливым детством (оно у него было таким именно), и с подведением итогов неких, и с магией, ритуалом, волшебством. Мы выбирали ёлку, обязательно покупали какую-нибудь новую игрушку на неё. Егор обязательно в сочельник уходил в лес, всегда наряжал на кладбище ёлку для мамы. В юности он всегда под Новый год писал удивительно много стихов. Они прямо датируются этими праздничными днями, и стоят как-то отдельно ото всех. То есть для него каждый конец года был определённой вехой.
И это всегда был очень домашний праздник: чтобы были наши коты с нами, чтобы их (и нас) вкусно накормить. У нас были хлопушки с сюрпризами, можно было загадать, что выпадет. Бенгальские огни жгли. Однажды чуть дом не спалили — завалялся фонтан, который оказался не для дома, а уличный. Вся комната, весь потолок, вся еда в копоти, котов потом сутки нельзя было выманить из-под ванны! Если бы у нас лес был поближе, мы бы, конечно, новогодней ночью в него уходили. Но для этого надо было почти час топать по Чкаловскому посёлку и по промзоне, ещё и в мороз… Уже выпимши шампанского. Можно ведь и не вернуться таким манером.
А подарки вы друг другу дарили?
На любой праздник, даже самый идиотский. Ходили каждый раз в Москве в магазин «Детский мир» и выбирали какого-нибудь зверька смешного. Ну или умного, из любимых нами — типа кабана или барсука. Или мы могли, например, заиметь крупную мышь, а потом внезапно пойти в магазин и купить для этой мыши одежду в отделе для младенцев, майку и трусы на неё напялить. Или могла появиться вообще неведомая зверушка. У нас было несколько таких, Егор их называл «Подпузько».
Что бы Егор сделал, если бы у него было много денег?
Я думаю, мы бы купили аппаратуру получше: гитары, примочки всякие музыкальные, на которые всегда не хватало. Какие-нибудь альбомы в коллекцию. Поехали бы смотреть «Возносящегося Христа» Маттиаса Грюневальда, Егор очень хотел увидеть её вживую.
Год назад на встрече с фанатами вы сказали, что в творчестве Егора часто находите что-то новое. Что-нибудь недавно попадалось?
Вот вспоминаю, но это уже изрядное количество времени назад: нашла катушку, на которой были записаны разные старые вещи с семейных встреч, праздников, и на ней Игорь пел песню «За тебя и за того парня». Это какой же год? 1974-й или даже 1972-й, он маленький там совсем. Прекрасная вышла история. Естественно, все сказали, что это я подделала запись, пригласила чужого мальчика, было очень забавно. Один человек рассказал, что слушал эту запись, а в комнату вошла жена, которая логопедом работает, и сразу спросила: «Это что, твой Летов маленький поёт?»
Вы говорили, что работаете сейчас над новым фильмом, отсматриваете интервью. Собираетесь сделать продолжение «Здорово и вечно»?
Да-да, всё правильно. Но он точно будет не похож — ни концепцией, ни приёмами. Просто сейчас весь процесс сильно застопорился, потому что много людей разъехалось, и ситуация с производством стала сложнее. Не из-за денег, а именно из-за того, что мы как-то все немножко по разным странам и по разным вообще берегам.
Но я думаю, что всё равно сделаем.
Беседовала Мария Низова