Когда Европа говорит о "мире", стоит дважды переспросить: о каком именно мире идет речь? О том, где под диктовку политической целесообразности реабилитируются мифы? Или о том, где территориальная целостность государств уступает риторике жертвенности, политически грамотно поданной с трибун Страсбурга?
