Пако как отражение отношения народа к религии и власти

В адыгском нартском эпосе фигура Пако представляет собой не просто мифологического персонажа, но и уникальное культурное явление — божество, которое само общество подвергает критике, осмеянию и в конечном итоге уничтожению. Этот образ становится зеркалом, в котором отражается сложное отношение народа к религии, власти и социальной справедливости. Через призму противостояния нартов и «богоподобного» Пако мы можем увидеть глубинные принципы адыгского мировоззрения, где человеческое достоинство ценится выше слепого поклонения любой силе.

Критическое отношение адыгов к «богоподобному» Пако

Ирония как оружие против «бога»

Уже в самом определении «богоподобный» (тхьэпэкъо), которым награждают Пако, заложена мощная критическая дистанция. Нарты и сказители никогда не называют его просто «богом» (Тхьэ), подчеркивая тем самым его статус узурпатора, самозванца, лишь притворяющегося божеством. Как отмечал исследователь М. Мальцев, эта ирония в характеристике говорит о «критическом отношении народа к религиозному дурману».

От подношений к отвержению

В эпосе прослеживается четкая эволюция отношений между нартами и Пако:

1. Период подчинения: Нарты делают Пако богатые подношения, «унижаются перед ним, как овцы перед волком».

2. Период сомнения: Появляются герои, открыто сомневающиеся в праве Пако на поклонение.

3. Период отвержения и бунта: Нарты перестают приносить дары, а смельчаки вроде Орэзмэджа открыто угрожают ему расправой.

4. Период уничтожения: Пако убивают, и его смерть приносит миру обновление.

Эта эволюция отражает исторический процесс рационализации религиозного сознания, когда слепая вера уступает место критическому осмыслению.

Обличение через эпитеты

Характерно, как народное творчество через эпитеты развенчивает величие Пако:

• «Козлобородый» — снижающий, почти бытовой образ, лишающий божество ореола святости

• «Жадный и коварный» — моральная оценка, а не теологическая характеристика

• «Паразит» (в интерпретации Мальцева) — откровенно социально-экономическая оценка

Мотив остракизма бога в мировом фольклоре

Наказание несостоятельного божества

Как отмечается в статье, мотив отвержения бога, который не оправдывает ожиданий людей, — явление, распространенное в мировой мифологии. Историк М. Коростовцев писал, что остракизму подвергался именно тот бог, который «нарушал принцип взаимной поддержки и равного воздаяния».

Примеры из мировой мифологии:

1. Древний Египет: Фараон Эхнатон провел религиозную реформу, отвергнув старых богов в пользу единого Атона, но после его смерти культ Атона был предан забвению.

2. Античность: «После смерти Германика народ был так разгневан против богов, что побивал их камнями в храмах и открыто отрекался от верноподданничества им» (Д. Юм).

3. Европейский фольклор: Многие языческие боги, вытесненные христианством, сохранились в народной культуре в виде комических персонажей, связанных с едой: французский бог Мука, немецкий Ганс Вурет (колбаса), итальянский Джованни Макарони.

Грузинские параллели

В грузинской мифологии существует похожий мотив: когда божество погоды Пиримзе Хевсурский (аналог Кеклуцы) из мести портит погоду, земледельцы преследуют его, грубо обращаются с ним и даже бьют. Здесь также проявляется идея договорных отношений с божеством: если бог не выполняет своих обязанностей, люди вправе отказать ему в почтении.

Общая закономерность

Во всех этих случаях проявляется утилитарный подход к религии: богов почитают до тех пор, пока они «работают» — даруют урожай, победу, благополучие. Как только божество перестает выполнять свои функции, оно теряет право на поклонение. Пако — ярчайшее воплощение этого принципа в адыгском эпосе.

Социальный подтекст: Пако как символ несправедливой власти

Отражение феодальных отношений

Исследователь М. Мальцев прямо называл Пако «паразитом, напоминающим по своим жизненным функциям обычного феодала — уорка или муллу». Действительно, в образе Пако можно увидеть критику социальной иерархии:

1. Непроизводительное потребление: Пако не создает ничего, лишь требует дани.

2. Принуждение через страх: Его власть держится не на уважении, а на страхе перед карающей силой (засухой, холодом).

3. Нарушение принципа взаимности: Он берет, но ничего не дает взамен, нарушая базовый принцип адыгского этикета «Адыгэ Хабзэ».

Народный суд над тиранией

История убийства Пако Орэзмэджем представляет собой настоящий мифологический суд над тиранической властью:

1. Обвинение: Пако обвиняется в жадности, коварстве и угнетении народа.

2. Защита отсутствует: В эпосе нет ни одного голоса в защиту Пако.

3. Приговор и казнь: Смерть Пако изображается не как трагедия, а как акт освобождения и восстановления справедливости.

Интересно, что даже после побега Пако на небо, он продолжает мстить нартам, наслав засуху. Это отражает упрямство тирании, которая даже в поражении пытается навредить народу.

Сравнение с карачаево-балкарским Фуком

Параллель с карачаево-балкарским божеством Фуком усиливает социальный подтекст. Как и нарты перед Пако, герои карачаево-балкарского эпоса «дрожат перед Фуком», платят ему дань, и их поведение не соответствует эпитету «храбрые». Герой Урызмек, подобно Орэзмэджу, хочет убить Фука, но люди его не поддерживают, предупреждая Фука об опасности. Это отражает реалии феодального общества, где страх перед властью часто сильнее стремления к свободе.

Философское измерение: договорная теория власти

Религия как социальный договор

Образ Пако позволяет говорить о существовании в адыгском сознании протодоговорной теории отношений с божествами:

1. Взаимные обязательства: Люди почитают бога, бог защищает людей.

2. Расторжимость договора: Если бог нарушает свои обязательства, люди вправе прекратить почитание.

3. Народный суверенитет: Окончательное решение о легитимности божества принадлежит народу, а не жрецам или традиции.

Секулярный элемент в религиозном сознании

Критическое отношение к Пако свидетельствует о наличии в традиционной адыгской культуре секулярных элементов — способности отделять моральные и социальные вопросы от религиозных. Нарты осуждают Пако не за богословские ошибки, а за жадность, коварство и тиранию — то есть за чисто человеческие, моральные преступления.

Современное звучание мифа

Пако как архетип эксплуататора

В современном прочтении Пако может рассматриваться как архетип любого эксплуататора — будь то коррумпированный чиновник, алчный олигарх или догматичный религиозный лидер. Его характеристики остаются узнаваемыми:

• Требует дани, не производя ничего ценного

• Держится у власти через страх и угрозы

• Нарушает принципы справедливости и взаимности

Урок сопротивления

История противостояния нартов и Пако дает важный урок гражданского мужества:

1. Право на сопротивление несправедливой власти — моральная обязанность.

2. Цена свободы высока, но еще выше цена рабства.

3. Единство действий необходимо для победы над тиранией.

Актуальность в эпоху постправды

В современном мире, где многие политические и медийные фигуры претендуют на «богоподобный» статус, миф о Пако напоминает о необходимости критического отношения к любой власти, претендующей на непогрешимость и требующей слепого поклонения.

Пако в адыгской мифологии — это уникальный феномен: божество, созданное народом и же народом осужденное. Его образ воплощает глубокую мудрость адыгской традиционной культуры, которая:

• Отказывалась обожествлять любую силу, требующую унижения человека

• Ставила человеческое достоинство выше религиозного послушания

• Видела в справедливости высший закон, стоящий даже над волей богов

• Сохраняла за народом право суда над теми, кто им правит

Убийство Пако Орэзмэджем — это не богохульство, а акт восстановления космической справедливости. Кипящий без огня нартский котел, оставшийся после этой победы, — символ вечного горения народного духа, который не могут погасить ни тирания богов, ни угнетение властителей.

Миф о Пако напоминает нам, что истинная святость — в борьбе за достоинство человека, а высшее богослужение — в защите справедливости. И что любая сила, требующая поклонения через страх и унижение, рано или поздно встретит своего Орэзмэджа — потому что, как говорили нарты: «Смерть не страшна нарту! Но сначала я убью козлинобородого и освобожду нартский род». В этих словах — квинтэссенция того свободного духа, который адыги пронесли через века и который продолжает жить в их эпосе, культуре и самосознании.