Богач издевался над простой официанткой, пока она не перевела с немецкого фразу и не сорвала миллионную сделку – ее жизнь с того дня круто изменилась
История об официантке Тамаре, которая не выдержала и решилась на смелый поступок: за свою храбрость она получила то, что заслуживала долгие годы.
Тамара соскребала присохшую горчицу со стола, когда к дверям «Дорожного» кафе подкатил черный внедорожник. Из салона вышли двое. Первый — в пиджаке, накинутом на плечи, с лицом человека, которому все должны по праву рождения. Второй — щуплый, в нелепом берете, с зажатой под мышкой папкой.
Миллионер Артем Борисович уже с порога брезгливо сморщил нос, всем видом показывая, что находится в этом месте ему противно. Его спутник, немец по имени Ганс, что-то тихо спросил на немецком, указывая на меню над стойкой.
— Да жрать тут нельзя, Ганс! Сейчас кофе попьем и подпишешь бумаги. Раньше до города не дотянем, бак почти пустой, а на этой заправке только ослиная желтая жидкость вместо бензина.
Тамара подошла к ним через минуту. В руках — старый блокнот с засаленными краями. Артем Борисович даже не поднял головы. Он выложил на стол кипу документов, перетянутых золотистым зажимом.
— Два кофе. Из зерен, а не из того мусора, который вы в цикорий подмешиваете. И протри стол нормально, а то у моего друга сейчас культурный шок случится. Глянь на неё, Ганс. Вот она, глубинная Россия. Ни зубов, ни образования, зато фартук в рюшечках.
Тамара молча поставила чашки на стол. Её рука дрогнула, и несколько капель упали на край одного из листов.
— Ты что творишь, корова?! Этот лист стоит больше, чем всё ваше кафе вместе с твоими почками?
— Простите, я сейчас вытру.
— Существо безмозглое! Она даже не понимает, что сейчас уничтожила твою скидку. Ганс, смотри, какая тупость во взоре.
Ганс внезапно прервал его. Он произнес длинную фразу, указывая на Тамару, а потом — на Артема Борисовича. Его лицо стало каменным.
Артем Борисович замер. Он не понял ни слова, но почувствовал — что-то идет не так.
— Чего он там бурчит? Эй, лингвистка, ты же в школе хоть что-то учила? Переведи, о чем он лопочет.
— Он сказал: «Я не верю человеку, который не умеет сдерживать гнев перед слабым. Если вы так общаетесь с персоналом, значит, за закрытыми дверями вы меня предадите».
Артем Борисович поперхнулся воздухом. Тамара перешла на чистый немецкий, обращаясь напрямую к Гансу. Иностранец замер, его глаза за стеклами очков округлились. Он начал что-то быстро спрашивать, указывая на документы.
— Что он говорит?! — взвизгнул Артем Борисович.
— Он спрашивает про пункт сорок два. Тот самый, где вы «забыли» упомянуть об отсутствии подъездных путей к участку. Он говорит, что фраза, которую вы называли формальностью, на самом деле — юридическая ловушка. И теперь он видит, что вы не просто хам, а мошенник.
— Да откуда ты…
— Я закончила факультет иностранных языков десять лет назад. А здесь работаю, потому что здесь мой дом. И я слышала каждое ваше слово с того момента, как вы вышли из машины. Ганс спрашивает, сколько вы собирались получить «отката» с этой сделки.
Артем Борисович побледнел. Его лоб покрылся крупными каплями пота.
Немец ответил, что сделки не будет. В город он вернется на такси. Ганс встал, собрал свои бумаги в папку и коротко поклонился Тамаре. Он положил на стол купюру — небрежно, как чаевые, но сумма была такой, что Тамаре хватило бы на два месяца лекарств для матери.
Когда внедорожник Артема Борисовича с ревом унесся в сторону трассы, в кафе стало очень тихо. Тамара стояла у окна, глядя на оседающую пыль.
Тамара взяла визитку, которую ей оставил немец, спрятала в карман фартука. Она знала, что завтра её жизнь изменится. Не потому, что приехал «принц» на внедорожнике, а потому, что сегодня она впервые за десять лет позволила себе заговорить в полную силу.
Артем Борисович сидел в своей пустой машине на обочине через пять километров. Бензин кончился. Контракт сгорел. А в голове всё звучала фраза, которую он так и не смог перевести сам.