Почему Европа не справляется с «воинами джихада»
В очередной раз (уже после расправы в церкви Сент-Этьен-дю-Рувре) президент Франции Франсуа Олланд выступил с обращением к нации. И в очередной раз глава государства декларировал, «Исламское государство» (запрещенная в России организация) объявило Франции войну.
Все дело в том, что французский народ не хочет развить эту мысль. Ведь продолжая эту простую мысль (а президент этого делать не стал) очень скоро приходишь к выводу: если идет (объявлена) война, то и жить надо по законам военного времени.
Как могут трансформироваться французские законы в преломлении к нынешней ситуации с радикальными исламистами? Возможно, нужно начать с укрощения в правах тех, кто разделяет идеологию «воинов джихада». Если задуматься, участие в боевых действиях на Ближнем Востоке в рядах радикальных исламистских группировок уже априорно становится составом преступления. Да и не только участие — даже попытки попасть на «священную войну» с неверными.
Ближайший пример: Адель Кермиш, перерезавший горло священнику в Сент-Этьен-дю-Рувре, дважды пытался добраться до Сирии. Оба раза его возвращали назад. И что примечательно, при этом парня не изолировали от общества. Просто выпустили из тюрьмы, надели на ногу электронный браслет, обязали регулярно отмечаться в полиции. А что он мог делать в перерывах между посещениями полицейского участка? А мог он беспрепятственно готовить теракт. Кстати проживал Кермиш всего в 2 км от церкви, где служил кюре Жак Амель.
Во Франции, в Бельгии, в Германии спокойно живут сотни потенциальных террористов, которые успели повоевать в Сирии, Ираке, Ливии. И еще тысячи собиравшихся поехать туда, но по разным причинам не реализовавших свои замыслы. Раз не поехали, то возможно решили воевать на месте. И не исключено, что они уже наметили своих будущих жертв, выследили их, вынесли им смертный приговор, как Кермиш вынес приговор Жаку Амелю.
Кстати, и полиция и спецслужбы знают об этих будущих террористах, но тем не менее они не изолируют их от общества. Эти люди продолжают вести нормальную жизнь — среди законопослушных граждан, каждый из которых в любой момент может стать их мишенью.
Французские политики по горячим следам резни в церкви потребовали ужесточить законодательство. Экс-президент Никола Саркози предложил взять под стражу всех, кто подозревается в причастности к террористическим группировкам, не выпуская их ни под залог, ни под домашний арест: «Наша система должна защищать потенциальных жертв, а не тех, кто может стать исполнителем следующего теракта».
Из правого политического лагеря звучат и другие инициативы, немыслимые еще вчера в политкорректной Франции: немедленно высылать из страны иностранцев, связанных с радикальными движениями. Также прозвучала идея создания специального центра для содержания экстремистов, вернувшихся с «джихада» на Ближнем Востоке (что-то вроде европейской Гуантанамо).
Левое политическое крыло и публицисты встретили эти идеи с возмущением. На что их оппоненты эмоционально возразили: сколько еще нужно раздавленных грузовиком детей в Ницце, расстрелянных посетителей парижского театра, священников с перерезанным горлом, чтобы эти «гуманисты за чужой счет» поняли: идет война, на войне законы мирного времени не действуют, а враг беспощаден, циничен и беспринципен?
Не пора ли понять демократической и толерантной Франции (и всей Европе), что если этот враг уже обозначил себя (уже присягнул на верность «Исламскому государству», уже повоевал в Сирии) к нему нельзя относиться с той же деликатностью и щепетильностью, как к обычному гражданину. Для него не должно быть обычных гражданских прав, презумпции невиновности. Свою вину он уже доказал, сделав выбор в пользу тех, кто объявил войну всему цивилизованному миру.