Уникальный художник-ювелир Николай Кузьмич: «Когда воссоздавал крест Ефросиньи Полоцкой – не думал о его ценности. Это как первая любовь»

О том, что брестский мастер-ювелир воссоздал утерянный в годы Великой Отечественной войны крест Ефросиньи Полоцкой, давно пишут в школьных учебниках. А подсмотреть, как работает знаменитый художник, может практически любой желающий в его галерее «Византий» в центре Бреста. Обычно Кузьмич прячется за ширмой, но иногда выходит переброситься с покупателями и туристами парой слов.

В конце 2020-го Николай Кузьмич отметил 70-летие. Цифра вроде бы внушительная, но ее сложно соотнести с энергичным и деятельным мастером.

- Я с горечью и печалью встретил этот день. 70 лет! Жизнь быстро полетела. Еще недавно думал, что все впереди, а оказывается, уже позади, - замечает Кузьмич.

Мы встречаемся с Николаем Петровичем в одной из его мастерских. В ней творческий беспорядок. Когда выключается лампа над рабочим столом, вдруг без помех начинает работать радио «Культура» на старом приемнике. На стене - герб «Пагоня». Еще до начала интервью Кузьмич предупреждает, что про политику говорить не будет. Ради мастерской и людей, за которых мастер несет ответственность.

Сейчас художник заканчивает очередную икону в технике древневизантийской перегородчатой эмали. Сфотографировать разрешает пока только эскиз иконы и один из готовых элементов.

- Ничего такая, да? Очень даже неплохо получается, мне нравится, - присматривается к работе мастер. - Это штучная ручная работа. Нерв должен быть на кончике пинцета. Тут нужна большая любовь к ручному труду и к материалу.

В этой сложной технике Николай Кузьмич работает уже больше 40 лет, художник получил множество госнаград, в том числе орден Франциска Скорины и премию «За духовное возрождение». Самая знаменитая работа Николая Кузьмича - воссозданный крест Ефросиньи Полоцкой. Оригинал создал в XII веке мастер Лазарь Богша по заказу самой Ефросиньи. А во время Второй мировой святыня была утеряна. Ювелир-современник трудился больше 5 лет и в 1997 году презентовал точную копию креста. С тех пор мастер выполнил еще множество знаковых для белорусской культуры изделий. Среди них серебряная рака для мощей святой Ефросиньи, иконы Кирилла Туровского, Ефросиньи Полоцкой...

- Про то, что вы воссоздали крест Ефросиньи Полоцкой, я еще в школе в учебнике читала. Вы с тех пор сделали столько всего, а ваше имя все равно ассоциируется с крестом. Не обидно?

- Это как первая любовь и первый ребенок - запоминается на всю жизнь, хотя прошло уже столько времени. Я перерос этот крест, но он остался в памяти, все его знают. Наверное, такое медийное время сейчас, что человека узнают по чему-то одному. Кто там знает про Кирилла Туровского или святую Варвару - а крест знают все. И прекрасно.

- Художнику, наверное, неправильно задавать такой вопрос, но среди ваших работ есть любимые?

- Они все для меня родные, все одинаковые. Когда работаешь, любая работа вроде бы и любимая, а когда оканчиваешь, думаешь: Господи, можно было бы сделать и получше! Нет, я доволен своими работами, но всегда хочется лучше.

- Даже крест?

- Крест уже история. Живет себе с миром и приносит радость. Люди приезжают в Полоцк поклониться ему. Кстати, надо и мне съездить в Полоцк, на раку для мощей святой Ефросиньи замки новые поставить. Я всегда приезжаю в это место с большим трепетом. Прекрасная земля, наш север. Какая там Западная Двина, какие валуны! Это надо видеть. А лес какой! Помню, попал в лес - и одурел: такие огромные ели! Совершенно другая энергетика. Озера по 50 метров глубиной...

Не представлял, что воссозданный крест станет святыней

- Когда вы делали крест Ефросиньи, понимали, что он станет одной из главных ценностей Беларуси?

- Нет. Я тогда вообще ничего не понимал. Работал с современной эмалью, мягко говоря, просто что-то мазал... Тогда я не занимался перегородчатыми эмалями - ими никто не занимался. Это был эксперимент! Когда-то владыка Филарет сказал про меня: «Я не верил, что он его сделает когда-нибудь!» И вот что вышло. Потом мы его еще переделывали, потому что я считал, что плохо сделал другую сторону. Уже появилось какое-то мастерство, а откуда ему было так спонтанно взяться? Нарабатывал его. Конечно, было приятно, что работу так высоко ценят, но все было тихо, без страстей.

- Знаю, что когда вы делали крест, вам нужна была охрана. А сейчас?

- Вот тут в иконе золото самой высокой пробы, хватит на хороший «Мерседес» точно. Но сейчас все под контролем. В мастерской есть тревожная кнопка. Боже, да кому я нужен?!

- Сколько времени нужно на создание иконы?

- Это длительная работа. Уже, наверное, месяцев семь делаем. Это все надо было нарисовать, сделать перегородкой, уложить пинцетом. Икона - сакральная вещь, она достойна этой техники. Для иконы стараешься сделать все самое лучшее. Это же эмаль, пока ее уложишь так, чтобы все смотрелось гармонично...

- Можно ли делать такие вещи, будучи неверующим человеком?

- Конечно, невозможно, даже кощунственно. Нечего и браться. Тут же игра чувств. Нужно вложить свою любовь в работу, хочется сделать так, чтобы икона и с точки зрения искусства была на самом высоком уровне, и с духовностью была совместима. Объединить это сложно.

«Хочу, чтобы невеста сына ценила его талант»

- Ваш сын Петр Кузьмич уже наступает вам на пятки. Он тоже работает с эмалью и делает роскошные ювелирные украшения. Вам нравится, что он пошел за вами?

- То, что я делал в 33 года и мой Петя сейчас - небо и земля. Он уже мастер передо мной, но ему еще работать и работать. Я ему помогаю, покупаю какие-то инструменты для работы.

- Он с вами советуется?

- Нет-нет! Он все сам! Пришел сегодня шлифовать эмаль: «Плохо все, ай-яй-яй!» Я хотел сказать: «Возьми и сделай лучше!» - но сдержался. Прошло минут 30, он стал мягче: «Уже хорошо!» Петя сложными изделиями тоже занимается. Знаете, вообще-то сын у меня замечательный, хорошую скульптуру делает. Мне нравится его работоспособность. Это я его уже как жениха рекламирую! Мне хотелось бы, чтобы у него была дама, которая могла бы ценить его талант.

- Много к вам приходило людей, которые говорили: «Научите меня»?

- Мало. Дело в том, что социализм давно прошел, у нас жесткие капиталистические отношения. За все надо платить. Человека пригласить, получить на него лицензию, налог заплатить... Никто не будет мне бесплатно давать помещение, электричество, эмали. Это должен быть какой-то большой культурный центр, школа. Думаю, если бы мы не гнались за коммерцией, а просто хорошо делали свое дело, деньги сами бы пришли за прекрасный продукт. Но я не знаю, почему так не получается.

- Как же искусство! Приходит к вам начинающий одухотворенный ювелир...

- Чтобы стать ювелиром, надо хотя бы академическое художественное образование получить. Да и где ты возьмешь этих одухотворенных людей, которые владеют рисунком, прошли школу... Их просто нет, не доезжают сюда. Я не имею в виду бытовое представление о ювелирном деле.

- У вас есть знаменитые заказчики?

- У меня все заказчики непростые. Сейчас одной нашей белорусской оперной певице буду делать кольцо в подарок, это была моя инициатива. Мне было так приятно ее слушать, что решил: дай-ка сделаю себе праздник - подарю ей кольцо. Порадую! Хорошо хоть не отказалась. Я делал украшения Войтюшкевичу, он мне очень нравится - душевный такой.

- Не было мысли уехать за границу?

- Я был во многих странах. В Германии, Испании, Франции, ездил на выставки. И скажу вам: никому ты там не нужен. Это своя среда, кумиры, свои мастера, которые нарабатывали имя десятилетиями. И тут явился кто-то типа Кузьмича - ну кто этому порадуется? Национальное искусство надо представлять у себя на родине, только здесь ты можешь быть признанным. Я был в польской Познани в музее: там попробуй найди хоть одного художника российского или белорусского - ни одного! Только польское искусство.

- На пенсию не собираетесь?

- Ну, куда мне! Сидеть? Я на работу иду, как в театр! Иду ваять, совершенствовать, прекрасное создавать!

НЕ ПРОПУСТИТЕ!

Национальный художественный музей. Выставка Николая Кузьмича Byzantium. До 18 января

Цена: 8 рублей.