Родня смеялась над «гнилым» домиком в деревне, пока я не сдала брошь: после уже все молча завидовали
Это рассказ о том, почему важно ценить всё, что нам оставили предки — ведь именно это зачастую открывает нам путь к свободе и счастью.
На кухне висел плотный аромат пережаренного масла и дешевого табака. Виталик вновь сидел у окна и курил, несмотря на мои неоднократные просьбы отказаться от вредной привычки.
Мама, Надежда Ивановна, медленно сидела за столом, наблюдая, как я собираю крошки, а Виталик пытался отговорить меня поехать в Погореловку, высмеивая ветхий дом деда Матвея. Но я оставалась непреклонной — дом хоть и древний, но мой.
Мать шутила, что дед оставил мне гнилую избу, чтобы напомнить о простых ценностях и проучить городскую гордость, а я напомнила, что оплачиваю коммунальные услуги и покупаю продукты сама.
Вчера всё изменилось: утром меня вызвал начальник и всего за несколько минут до обеда сообщил о сокращении. Место заняла племянница начальника, а мне предложили уволиться по собственному желанию. Я вышла на улицу под дождем, взяв с собой одну коробку с вещами — без работы, без жилья и без перспектив.
Автобус тормозил по проселочной дороге, а Погореловка встретила меня лаем собак и запахом дыма. Ветхий дедовский дом оказался не разрушенным, а крепким. Местная соседка, Баба Нюра, рассказала, что дед позвал своего зятя Василия присматривать за домом, чтобы мне было тепло и безопасно. На столе стояла банка соленых огурцов и записка: «С новосельем!»
Первые дни я отдыхала, питаясь картошкой, и привыкала к тишине. На чердаке обнаружила тайник с металлической шкатулкой и посланием от деда. В письме он предупреждал о возможных трудностях и оставлял мне эту вещь как шанс на свободу. Внутри оказалась тяжелая серебряная ветвь с красными вставками — возможно, рубинами или гранатами, — брошь.
Путешествие в Петербург к антиквару поглотило последние деньги, но оказалось, что брошь редкая, из серии «Императорский сад». Сделка принесла деньги, которых хватило на квартиру и автомобиль, но я решила вложить все в семейную усадьбу.
Вернувшись домой, я наняла строителей, поставила крышу, установила забор, провела воду и канализацию, обустроила кухню и купила мебель.
Через месяц в деревню приехала родствення. Мать и Виталик смотрели на обновленный дом с завистью, но я твердо заявила, что наследство — мое, и делить его никто не будет. Даже угрожал судом Виталик, но я напомнила, что у меня есть хороший адвокат. После этого они уехали, оставив за собой облако выхлопных газов.
Я осталась жить в доме, наслаждаясь тишиной, ароматом свежих пирогов и хвои. На фотографии дед наблюдал за мной с чуточкой улыбки. Я прошептала: «Спасибо, дед, за урок и за свободу».