Пока готовят и убираются: почему кино и сериалы все чаще смотрят в фоновом режиме

Продюсер Юрий Троянкин: Ответ на запросы новой аудитории

Заметные изменения в киноиндустрии происходят последние 10 лет. Сначала авторы сценариев и режиссеры уходили от линейного повествования к более трендоемким решениям сюжета — в дополнение к единой линии сюжета появляется огромное количество «подсюжетов». Это устойчивая тенденция к расширению количества персонажей и их отдельных историй, чтобы более широко охватить разные категории зрителей. Это первый этап перехода к современным законам сериального жанра. Второй осуществляется сейчас — в большинстве новинок сюжет стал проговариваться каждые десять минут, потому что зрители параллельно занимаются своими делами, включая кино фоном, или же отвлекаются на гаджеты, поэтому могут запутаться.

Может быть, кто-то видит в этом примитивизацию и предсказывает, что скоро наши любимые кино и сериалы станут не сложнее видео с очередной танцующей девушкой-подростком в социальных сетях, но я категорически не согласен с такими прогнозами. Кино сегодня бурно развивается, потенциал роста колоссальный, новые вызовы перед кинематографистами встают буквально каждый год, и мы даже порой не успеваем отвечать на них, поскольку производство фильма — очень долгий процесс. Но нужно чуть подождать — в нашей индустрии все происходит с отложенным эффектом.

Я вижу совершенно противоположную тенденцию — дело не в упрощении контента, а в усложнении жанра. Поскольку кино сейчас — это высокотехнологичный бизнес, это связано с удешевлением производства и усовершенствованием метода продажи. Что никак не исключает творческого подхода. С точки зрения истории культуры кино — очень молодое искусство. Фактически ему чуть более ста лет. Оно пока даже не успело нащупать свой язык, форму. Нам только кажется, что создано много всего. Но на самом деле какого жанра и поджанра ни коснись — везде еще поле непаханое. Хороших фэнтези — раз-два и обчелся. А классический детектив, например, пока считается мертвым жанром. Этому есть две причины. Если у тебя классический твист в сериале, когда концовка раскрывается в последних десяти минутах, это легко проспойлерить в интернете, и большая часть аудитории отвалится. Вторая — низкий интертеймент и медленное развитие действия, из-за чего трудно конкурировать в прокате. То, что мы видим сейчас — это как раз нащупывание формы, например микродрамы, рассчитанное на то, что мы будем смотреть их вертикально на экране смартфона. И нет, это ни в коем случае не смерть кино и его художественности. Такое ведь уже было — когда в домах стали появляться телевизоры, то точно так же говорили о смерти кино как большого искусства, о чрезмерной популяризации и примитивизации. Все это было в 1950-х годах. Но ведь это время, когда и создавалось великое советское кино. Трансляция по телевизору ничуть не мешала зрителям любить кино, а режиссерам — снимать шедевры. Что стало с кино через 60 лет, в 2010-х? Мы наблюдали, как на больших экранах прокат рвали нашпигованные графикой блокбастеры, а сериалы стали сниматься как художественное серьезное кино, их качество стало заметно выше. Ситкомы, драмы, мелодрамы оставались популярными, а жанры начали сливаться, делая сюжеты еще более интересными.

Сейчас — эпоха смартфонов. От клипового мышления мы с вами уже никуда не денемся. Те же рилсы (короткие ролики в социальных сетях. — «ВМ») — это рост конкуренции для киноиндустрии. Но это и новые возможности. Новые формы контента бросают вызов киноиндустрии — как сделать материал доступным и интересным на слух, не требуя от зрителя, чтобы он прилип к экрану и внимательно все смотрел. На самом деле очевидно, что зритель уже очень давно не смотрит кино пристально, полностью сфокусировав свое внимание. По закону потокового телевидения, что называется, сериал и фильм должно быть интересно смотреть спиной, пока жаришь котлеты. Это не значит, что сценарий при этом плохо написан — наоборот, все ходы надо продумать, предусмотреть визуальный и звуковой ряд, уловить ключевые точки. Такая задача во многом даже сложнее и любопытнее.

Времена, когда можно было на крупном плане пускать слезу и уже режиссер считался гениальным, сняв такую трагическую сцену, давно прошли. Сейчас нужен более универсальный, быстрый контент, удобный для восприятия именно современного человека, живущего в очень стремительном темпе. Опять же, это касается мейнстримного, массово популярного кинематографа. Авторское кино, о котором часто говорят как о единственно «настоящем кино» в художественном искусстве, никуда не делось. Кинематографисты, которые хотят работать именно в этом нишевом сегменте, спокойно могут противостоять течению, снимать совершенно другие картины, и у них тоже будет свой зритель, даже своя поддержка в виде фестивалей. Есть и примеры, как сериал «Слово пацана. Кровь на асфальте», который, казалось бы, рассчитан на нишевую аудиторию, но тем не менее обрел неожиданный успех. Но процент таких фильмов ничтожно мал по сравнению с количеством картин, которые выпускаются. Крупные студии снимают ремейки, спиноффы успешных проектов, потому что так они с большей вероятностью окупят затраты на производство.

Тенденция и в том, что просмотренный контент становится одноразовым. Что лучше — посмотреть любимый сериал 30-летней давности, который во многом потерял актуальность, или получить новые, более насыщенные эмоции, познакомившись с новой историей, опять же больше связанной с сегодняшним днем? Ответ для многих очевиден, и все реже мы выбираем смотреть что-то повторно — экономим время и стремимся узнать новое вместо ностальгического возвращения к прошлому.

Вопрос качества тоже актуален. Появление стриминговых платформ, другие формы потребления зрителем кинопродукта, резкое изменение восприятия скорости действия на экране — все это поменяло процесс работы и требования к результату. Продюсерам сложно было ответить на запросы аудитории. Так, в США, которые долгие годы были лидерами в производстве кассовых картин, назрел серьезный кризис: производство контента стало, наоборот, очень дорогим, а качество рекордно низким. В то же самое время Россия вышла на достойный уровень в мировом контексте, и нам есть что предложить не только на внутреннем рынке, но и на мировом, как касательно смыслов, так и художественных средств и жанровых находок. Те же вертикальные драмы, появившиеся сейчас, вскоре найдут свой способ монетизации и будут становиться популярнее — уже есть примеры, где обычные люди с камерой у себя дома монтируют и снимают в разы лучше, чем профессионалы, работающие по старинке. Так что не стоит говорить об упрощении и примитивизации — меняемся мы, меняется индустрия.

Киновед Андрей Апостолов: В истории подобное уже происходило

Когда мы слышим, что, следуя требованиям времени, кино ускоряется, и теперь, чтобы зритель не терял нити повествования во время просмотра, еще на этапе создания проектов прописывается, что герои должны проговаривать сюжет по нескольку раз, мы понимаем, что речь не про ускорение темпоритма в фильмах. Речь о том, что зрителям сложно концентрировать внимание на изображении, поэтому приходится комментировать и проговаривать происходящее вслух. Конечно, такая тенденция влияет на кино не лучшим образом. Но, мне кажется, преувеличивать драматизм того, что сейчас происходит с кинематографом, все-таки не стоит.

Во-первых, не будем забывать, что публика всегда была разной. В мировой истории еще не было ситуации, когда бы кино, устроенное сложно в повествовательном смысле, было бы доступно всем зрителям. Поэтому не исключено, что скоро примерно одни и те же фильмы будут выпускаться в нескольких разных версиях: с разными темпоритмами, отличающиеся по уровню сложности восприятия. В частности, это станет возможным и с помощью нейросети, которая теперь так или иначе будет активно привлекаться и к киносозданию, и к киносмотрению. Но на самом деле это не станет революцией или деградацией.

Такое уже бывало. Например, в советском кинопрокате в 20-е годы прошлого века одни и те же киноленты выходили в двух версиях: одна для городского проката, другая — для деревенского. Поскольку люди на селе иначе воспринимали кино, для них делали адаптивный вариант с упрощенным монтажом. И я полагаю, что современные технологии тем более позволят показывать одни и те же фильмы в разных версиях. Вспомним, например, когда на платформах зритель сам мог выбирать аудиодорожку с цензурой и без нее. Полагаю, со временем точно так же появится возможность выбирать версию с ускоренным или с размеренным монтажом. Потому что кинематограф всегда адаптируется к запросам.

Второе, о чем свидетельствует происходящее, — это то, о чем недавно говорили в связи с последним сезоном популярного фантастического детективного сериала «Очень странные дела», с которого и стала входить в практику установка «разжевывать» зрителю повествование. Это говорит нам лишь о том, что рынок сбыта данного сериала и продукции платформы, которая его производит, стал настолько огромным, что создатели видеоконтента вынуждены стремительно переходить к технологиям телевидения. Кстати, такое происходит по всему миру — тенденция общая для платформенной продукции и в России, и за рубежом. Дело в том, что когда платформы только появлялись, изначально все говорили, что они рассчитаны на новый режим смотрения, отличный от телевизионного. Телесериалы создают с учетом того, что человек «смотрит ушами». Их эталонный зритель — условная домохозяйка, которая готовит или гладит, занимается бытовыми делами и параллельно слушает сериал как радио-театр. А вот сериалы для платформ требовали другого вовлечения. Они рассчитаны на зрителя, который от начала до конца, ни на что не отвлекаясь и даже моргая только в перерывах, будет все это смотреть. Но к настоящему моменту ситуация изменилась, аудитория увеличилась, и платформы теперь тоже ориентируются на зрителя, который смотрит невнимательно, параллельно занят домашними делами и вместе с тем каждые пять минут заглядывает в телефон. Вот и все.

Хотя вместе с тем это не означает, что больше не будет, извините за это слово, «продвинутого» кино для продвинутого зрителя. Это не означает, что фильмов, которые по-прежнему будут рассчитывать на зрителя, способного и желающего смотреть киноленты от начала и до конца, станет меньше. И зритель, который готов воспринимать ленту от и до, как всегда, будет. Но, как всегда в истории кино, он будет в меньшинстве. То есть то, что сейчас происходит, мне кажется, явление, сопоставимое с тем, что существовало в истории кино всегда.

Что же касается того, что более быстрым становится монтаж, то, во-первых, это не совсем так. А во-вторых, скажу что, сам по себе длинный план не обеспечивает глубокого смысла. Иногда его могут использовать от неумения и претенциозности. Так что гнаться за ним не стоит. Но, конечно же, не только авторское, не подчиняющееся стандартам современного киносмотрения, а даже медитативное кино сейчас вполне себе можно увидеть и в кинотеатрах, и на фестивальных площадках в России. Это то кино, которое требует полноценного погружения и даже может вводить зрителя в транс.

Что касается подобных больших осмысленных фильмов, то сейчас мне очень легко привести примеры (Андрей Апостолов — программный директор кинофестивалей «Горький fest» и «Окно в Европу». — «ВМ»). Ведь именно в ближайшее время триплетом, а то и квинтетом подряд буквально друг за другом в прокат выходят фавориты российского фестивального сезона 2025 года. Уже вышел в ограниченный прокат фильм «День рождения Сидни Люмета» Рауля Гейдарова, следом за ним выходит «Здесь был Юра» Сергея Малкина, затем фильм «Счастлив, когда ты нет» Игоря Марченко, дальше пойдет «Картины дружеских связей» Софьи Райзман и, наконец, «Цинга» Владимира Головнева. Они прямо след в след, неделю за неделей, выходят в прокат. Обращаю внимание: это все победители российских фестивалей 2025 года, и это все дебютные фильмы. Опять же, дефицита подобных фильмов нет. И его по большому счету никогда и не было. Главное, чтобы у этого сегмента кинематографа находился свой заинтересованный зритель. Чтобы увеличивать число таких зрителей, существуют фестивали, специальные показы, эти фильмы выходят на платформы. В них снимаются известные артисты, возьмем, например, «Здесь был Юра», где одну из главных ролей сыграл Константин Юрьевич Хабенский. Так или иначе, это привлечет внимание аудитории к данному фильму. С другой стороны, мы всегда задаемся вопросом: «А как нам увеличить число зрителей так называемого авторского кинематографа?». Но, может быть, это и не нужно превращать в самоцель? Ведь для таких фильмов главное не количественный показатель, а качественный. Пускай, может быть, не столь большая аудитория посмотрит эти фильмы, как суперхит «Чебурашка», зато это будет не случайный зритель, а заинтересованный, вовлеченный, готовый выделить полтора часа своей жизни и уделить их исключительно просмотру кино. Поэтому такое кино сложно оценивать. Да, можно сказать, что в количественном плане они уступают, но при этом качество просмотра и уровень вовлеченности в отношениях зрителя с авторским кино всегда неизменно выше.