«Там живут святые старики, а шум – лишь плод вашего воображения»: управдом принял нас за дураков, когда мы пожаловались на соседей
История о том, какие люди на самом деле могут оказаться в съемной квартире сверху, когда как изначально ее снимали вполне приличные люди.
В два пятнадцать ночи чайная ложка в пустой кружке на тумбочке начала дрожать, словно сигнал тревоги. Мы с Ирой проснулись. Побелка на потолке, трещинами напоминающая карту наших нервов, казалась еще более хрупкой. Сверху глухо ударило несколько раз, после чего вибрация дошла до стакана с водой.
Ира, сидя на краю дивана и обхватив колени, прошептала, что больше не выдерживает. На работе у нее тряслись руки, она пролила кофе на отчет, а шеф пригрозил увольнением. Кредит еще на два года, квартира в центре, но теперь мечты о покорении столицы растворились в бессонных ночах и постоянном шуме сверху.
Мы пытались решать всё мирно. Три дня назад караулили управдома Семена Ильича. Он уверял, что сверху живут «святые старики», а любая наша жалоба называлась плодом воображения. Мы с Ирой терпели, страх остаться на улице зимой перевешивал желание справедливости.
Однако этой ночью терпение лопнуло. Музыка и крики сверху сделали невозможным сон. Ира, решив выяснить всё лично, надела джинсы поверх пижамы и пошла к соседям. Я взял телефон и отправился за ней.
Лифт не работал, мы поднимались пешком, гул становился громче с каждой ступенькой. Запах тяжелого дыма, дешевый парфюм, разбросанные коробки и, наконец, дверь пятьдесят шестой квартиры.
На пороге стоял огромный парень в майке и трусах. Он пытался запугать нас, но Ира достала старую квитанцию за капремонт и показала ее, угрожая отправить видео «хозяйке квартиры» в Санкт-Петербурге и жалобу в прокуратуру.
Парень побледнел. Он согласился, что шум прекратится, после чего мы услышали щелчки замков. Ночь снова стала тихой.
На следующее утро мы увидели, как Виталик и Семен Ильич грузили вещи в «Газель». Управдом выглядел жалко, явно переживая последствия проверки. Мы вышли за хлебом и наблюдали за погрузкой.
Вечером, сидя на кухне, Ира сказала, что могли решить этот вопрос еще в сентябре, если бы перестали терпеть и просто жестко поговорили. Мы рассмеялись от собственной нерешительности. Теперь дома была настоящая тишина.
Сверху что-то упало, но это был просто тапочек или книга. Мы впервые за полгода почувствовали облегчение.