Кто делает костюмы лучшему фигуристу России Гуменнику: «Идеи подсказывают и домашние животные, и растущие розы»

Поговорили со Светланой Гачинской.

Костюм Петра Гуменника к программе «Парфюмер» вошел в тройку лучших по версии журнала Vogue. И болельщики прекрасно понимают причину: он завораживает с первого взгляда своей точной передачей образа из книги и акцентными деталями. Его автор — совладелица ателье «Арована» Светлана Гачинская, которая работает над образами фигуриста уже несколько лет.

После завершения Олимпийских игр Светлана пообщалась с корреспондентом Sport24 Анной Афонской, раскрыв детали творческого процесса. Она рассказала о создании костюмов для Петра, каким он был в детстве. А также о других своих работах и впечатлениях от Олимпиады.

— На Олимпиаде костюм Петра к программе «Парфюмер» вошел в тройку лучших по версии Vogue. Что для вас значит это признание?
— Реакция команды и меня на то, что костюм был оценен редакцией журнала, однозначно была замечательной. Это приятное событие. Прекрасно, что заметили, отметили. Значит, все-таки программа, которую катал Петр, получилась, несмотря ни на что. Костюм тоже сыграл какую-то свою роль.

— Поделитесь своими впечатлениями от проката Петра.
— Конечно, я была рада — наверное, как любой человек, который болеет и переживает. Зная Петра долгое время, было такое внутреннее спокойствие и уверенность в том, что все получится очень достойно, что он справится. И будет тот результат, который мы ожидали.

Конечно, я рада и очень счастлива за него и за его тренерский штаб. Я горжусь тем, что Петр смог, сделал. И то, что мы с ним знакомы и сотрудничаем — для нас это гордость.

— Каково было узнать, что за три дня до старта у него возникли проблемы с правами? Как вам новая музыка для короткой программы?
— У меня не было сомнений, что Петр справится с этой задачей. То, как он преподнес эту историю, как он прожил эти две с половиной минуты — я считаю, что все замечательно, прекрасно, он справился.

— Существует мнение, что Петру занизили баллы.
— Я не эксперт, поэтому какие-то вещи точно комментировать не буду. Мое дело за маленьким, но очень, так скажем, ответственным — одеть спортсмена так, чтобы он сиял. Чтобы его музыка, его программа были в унисон с его костюмом. Чтобы костюм ему помог, чтобы он его не раздражал, притягивал взгляды к спортсмену. Чтобы все сложилось.

— Вы с Петром работаете уже много лет. Расскажите, как началось сотрудничество.
— Приходит ребенок. Точнее, ребенок не приходит — ребенка приводят родители. Если первые эксперименты с костюмами удались, мы находим общий язык, то чаще всего спортсмены надолго остаются с нами сотрудничать. Это в любом месте так происходит.

Каким он был маленьким? Мне кажется, особо ничего не изменилось. Только то, что он вырос, повзрослел, возмужал и набрался опыта, стал безумно харизматичным. Хотя в детстве у него тоже были эти задатки. Видно было, что он сможет забраться на высокую вершину. Поэтому маленький Петя такой же был — скромный, застенчивый и благодарный, никогда не болтал лишнего.

— Легко ли работать с Петром? Он предлагает какие-то собственные идеи для костюмов или полностью доверяет вашему видению?
— С Петром с детства у нас никогда не было каких-то споров, нестыковок по представлению. Всегда стопроцентное доверие, что-то, предлагаемое нами, воспринималось на ура. Поэтому ничего сверхъестественного никогда не было.

— Как у вас рождаются идеи костюмов?
— Каждый вдохновение черпает из своего какого-то опыта. И просмотр фильмов, и элементарное выращивание большого количества роз летом. Отдых, домашние животные, которые иногда подсказывают идеи. Поэтому абсолютно все: вплоть до того, что взглянул на небо и увидел всплески измороси, и ты понимаешь, на чьем костюме это должно отобразиться.

Абсолютно разные идеи, но первая задача, которую мне и нашей команде нужно воплотить, конечно, исходит от постановщика. Он задает направления, в которых мы должны двигаться. И уже именно отсюда исходят мои дальнейшие действия, разработки, эскизы, дизайны и так далее.

— Сколько времени уходит на создание одного костюма? Можно на примере «Парфюмера», «Онегина».
— «Онегин» уже второй год. В этом году произошел небольшой апгрейд костюма.

С «Парфюмером» все было очень быстро, легко и непринужденно. Все понятно. Тут очень быстро были предложены эскизы, начиная с современного прочтения, и то, что все увидели на льду.

Задача, которую поставил передо мной хореограф-постановщик — приближенный образ к истории книги. То есть это должен быть немного театральный костюм, чтобы зритель погрузился в историю. Должно было быть абсолютное погружение в историю героя. На изготовление костюма к программе «Парфюмер» ушел месяц — от эскиза до выхода на лед.

— Многие обратили внимание на сходство костюмов Анны Щербаковой и Петра к «Парфюмеру». Вы смотрели на платье Щербаковой при работе? Все-таки в обоих случаях программы ставил Даниил Глейхенгауз.
— Да, хореограф-постановщик один и тот же, но я не знаю, насколько велико сходство. Но тут же история из романа, и вряд ли кто-то захочет забросить ромашку, лютик или еще что-то. Поэтому не надо искать сходство в костюмах. Тут нужно понять, что спортсмены показывали определенный образ, который читается из произведения.

— Кому принадлежала идея с платком?
— Конечно, это идея хореографа-постановщика.

— В этом сезоне, помимо Петра, с кем вы еще сотрудничали?
— Если брать Олимпийские игры, у Губановой Анастасии два костюма от нас. У Шайдорова «Дюна», но она прошлогодняя. И Петр — наш представитель.

Если не брать Олимпиаду, Анна Фролова от нас получила «Кошку» на последний старт. Мишина с Галлямовым получили на произвольную новые костюмы «Элвиса Пресли», новое прочтение.

— Какой костюм из представленных на Олимпиаде стал для вас самым запоминающимся?
— Скорее всего, это платье Мэдисон Чок. Вокруг него было столько экспериментов, поисков и вариантов, что не заметить было невозможно.