Конструктор, руководитель, человек
18 января этого года исполнилось 95 лет со дня рождения главного конструктора, лауреата Государственной премии, заслуженного машиностроителя РСФСР Шенгелая Льва Георгиевича.
Он родился 18 января 1931 года. В 1956 году после окончания МАИ был направлен в ОКБ имени А. И. Микояна, где проработал всю жизнь. С 1976 года — помощник ведущего конструктора, заместитель главного конструктора, курировал работы по самолёту МиГ-25; с 1997 года — главный конструктор, директор программы МиГ-110.
«Летучая лисица» МиГ-25
МиГ-25 (по кодификации НАТО — «Летучая лисица» (англ. Foxbat)) — советский сверхзвуковой высотный двухдвигательный военный самолёт. Серийно выпускался в комплектациях истребителя-перехватчика 3-го поколения, разведчика и тактического бомбардировщика.
Самолёт был спроектирован конструкторским бюро Микояна — Гуревича в 1960-х годах. Перед конструкторами ОКБ была поставлена задача создать самолёт, способный отражать предполагаемую угрозу со стороны американского сверхзвукового бомбардировщика B-58 и его модернизированных последователей, а также перспективного XB-70 «Валькирия» и разведчика SR-71. И они ее решили.
Первый полёт прототипа МиГ-25 Е-155Р-1 был произведен 6 марта 1964 года, Е-155П-1 — 9 сентября 1964 года. Самолёт-перехватчик (МиГ-25П) был принят на вооружение ВВС Советского Союза в апреле 1972 года, а машина в разведывательной версии (МиГ-25Р) — в декабре того же года.
Первым главным конструктором самолета МиГ-25 был Н.З. Матюк, а с 1976 года — заместитель главного конструктора Лев Шенгелая.
Правда о МиГ-25
Поисковые работы по этому истребителю, вспоминал Шенгелая, велись в 1958—1959 годах. В 1960 году было принято принципиальное решение. Когда все фирмы остановились и в раздумье ждали, что же произойдет с авиацией, мы вкалывали.
В отделе проектов была создана группа из 12 человек. Генеральный конструктор А.И. Микоян выбрал инженеров максимально прогрессивных взглядов, с нестандартным мышлением, склонных к неожиданным решениям. Он создал вокруг этой группы осадное положение, и они за полгода сделали проект.
Макетная комиссия по разведчику заседала в 1962 году, а в декабре 1963 года первую машину выкатили из цеха на аэродром. 6 марта 1964 года Александр Васильевич Федотов поднял ее в воздух.
К сожалению, все, что выпало на долю Артема Ивановича Микояна при создании МиГ-25, не прошло бесследно для его здоровья. После смерти основателя ОКБ эстафету от Микояна принял Ростислав Аполлосович Беляков. Он замещал Артема Ивановича во время его болезни, и МиГ-25 в обоих вариантах — перехватчика и разведчика — был принят на вооружение советскими ВВС уже при новом генеральном конструкторе. В борьбе за машину золотая доля была и Белякова.
В 1969 году был подписан акт о государственных испытаниях разведчика, а в 1970 году — перехватчика, и только в 1972 году МиГ-25 в обоих вариантах был принят на вооружение — в мае перехватчик, а в декабре разведчик.
Причина трехлетней задержки состояла в том, что 26 апреля 1969 года в результате пожара на борту МиГ-25 погиб командующий авиацией ПВО Кадомцев. Это сразу подорвало доверие к машине. Точную причину отрыва лопатки турбины, что послужила причиной пожара, тогда не установили. Однако грех на душу взял конструктор двигателя С.К. Туманский. Результат — доработки двигателя, выразившиеся в смещении жесткости лопатки ближе к основанию, существенное улучшение полей температур газа перед турбиной и, как следствие этого — снижение допустимых температур на турбине.
Алексей Васильевич Минаев был заместителем главного конструктора по системам управления. В авторском коллективе, отмеченном за создание МиГ-25 Ленинской премией, он один из шести — вместе с Р. А. Беляковым, Н.З. Матюком, И. С. Силаевым, тогда директором Горьковского авиазавода, Ф. В. Шуховым и Ф. Ф. Волковым — конструктором радиолокатора.
Война в Египте
— 11 ноября 1970 года Минаев был назначен заместителем министра авиационной промышленности, вспоминал Шенгелая. В Египте его представляли авиационным инженером, а смекнувшие, в чем дело, арабы звали просто «Дженерал» (генерал). Нужно сказать, что Алексей Васильевич был инициатором и вдохновителем этой поездки, во многом сыгравшей свою положительную роль в судьбе машины. Вся работа в условиях, максимально приближенных к боевым, прошла без потерь. В 1971 году с борта невооруженного разведчика МиГ-25 был получен прекрасный снимок, сделанный с высоты более чем 20 км.
Во время полетов на Ближнем Востоке потребовалось на полном режиме работать 40 минут. Полная температура на входе в двигатель при этом составляла 320 градусов. Мы провели проверку двигателя на этих температурах, получили хорошие результаты и дали разрешение летать без ограничений, сколько нужно. Никаких неприятностей с двигателем не было, что свидетельствует о высоком качестве его конструкторской и эксплуатационной отработки.
Группа летчиков и техников по возвращении с Ближнего Востока была отмечена высокими правительственными наградами, но звание Героя никому не присвоили — по иронии судьбы, никто не погиб.
Наверное, и в самом деле была такая разнарядка: звание Героя — только посмертно. Справедливости ради скажу, что фирма приложила много усилий к тому, чтобы этих летчиков впоследствии все же отметили высокими наградами. Звание Героя присвоили Бежевцу и Стогову, а впоследствии и Грузевичу, который тоже много сделал для этой темы. Правда, эти награды они получили спустя года два. Конечно, как говорится, "дорого яичко к Христову дню", но есть и другая поговорка — лучше поздно, чем никогда.
Он любил конкретное живое дело
Вот что писал о Шенгелая В.Е. Меницкий в своей книге «Моя небесная жизнь»:
— Руководителем всей группы на Ближнем Востоке был А.В. Минаев, а поскольку он то прилетал, то улетал, группу во время его отсутствия возглавлял заместитель главного конструктора Лев Георгиевич Шенгелая. Он был человеком знающим, импульсивным, энергичным, умеющим четко поставить задачу перед коллективом и добиться ее выполнения. Лев Георгиевич любил конкретное живое дело. Мы хорошо друг друга знали, и когда его назначили, я был очень за него рад.
Тогда в среднем звене руководства авиационной промышленностью было много ярких личностей. Лев Георгиевич отличался от многих тем, что всегда очень энергично добивался поставленной задачи. К сожалению, его организаторский талант не был оценен должным образом.
Думаю, если бы у него была возможность расти по административной линии, он бы стал очень серьезным руководителем нашей промышленности. Может быть, ему недоставало глубоких технических знаний широкого профиля, но этот недостаток в полной мере компенсировался его организаторскими способностями.
Но в силу некоторых обстоятельств рост его карьеры задержался. Возможно, это было связано с безвременной кончиной А.В. Минаева, а возможно — с политикой руководства ОКБ, которое, видя рост Шенгелая, сознательно его придерживало. Но в этом оно было не право. Конечно, технические специалисты — хорошие, знающие, думающие — были на вес золта. Но людей, которые могут организовать работу, зная и понимая технику, а также, учитывая способности каждого человека, еще меньше. Полагаю, это была одна из ошибок Белякова в кадровой политике.
— Наши главные фирменные успехи, вспоминал Шенгелая, приходятся на так называемые годы застоя. Я оцениваю эти успехи не по количеству орденов и премий, хотя их было достаточно по блестящим темам, за которые эти ордена вручали, а по качеству техники высочайшего уровня, которую мы создавали.