Осенью 1941 года среди советских войск, отчаянно защищавших столицу, была и отдельная кавалерийская группа под командованием Льва Михайловича Доватора (1903–1941). Впервые он отличился ещё в июле под Смоленском, защищая переправу, по которой выходили из окружения наши части. Затем успешно провёл первый в истории Великой Отечественной рейд по глубоким тылам противника. Ещё один – увы, последний – рейд Доватор совершил в декабрьские дни контрнаступления под Москвой. О его подвигах давно написаны книги, а каким он был, сегодня помнит только его дочь, Рита Львовна Доватор. Сделал себя сам – Отец был очень ответственным и внимательным человеком, – вспоминает Рита Львовна. – Тот образ лихого казака, который иногда ему приписывают, чтобы так, «с кондачка», взять шашку и – на врага – это не про него. Он тщательно разрабатывал все операции и берёг каждого бойца. Сам он казаком не был: рос в крестьянской семье в Белоруссии, в деревне под Витебском. Мой дед ловил рыбу, гонял плоты по Западной Двине, бабушка занималась крестьянским трудом. Но дивизии, которыми отец командовал, состояли из потомственных казаков, и они приняли его как своего, а когда погиб – плакали… И теперь казаки очень почитают отца. Он сделал себя сам, всегда стремился учиться. Когда служил на Дальнем Востоке, в часть пришло предложение подавать заявление в Академию им. Фрунзе. Многие не хотели этого делать, а отец первым подал заявление. Он успешно сдал экзамены и окончил Академию с отличием. Сначала совсем не знал немецкий, но выучил, да так, что потом сам допрашивал пленных немцев. Как за каменной стеной – Он был очень заботливый и семейный, – рассказывает Рита Львовна. – Мама была за его широкой спиной как за каменной стеной. Сам мне заплетал косички, а брата Александра готовил к службе в армии: учил стрелять и надевать портянки. У нас в доме все очень ласково относились друг к другу. Мама звала отца Лёвочка, а он её Леночка. Так было и в переписке. До войны папа увлекался охотой, однажды привёз домой живого зайчонка, и он жил у нас какое-то время. Очень любил ездить на велосипеде и мотоцикле, любил музыку, театр (мама больше оперу, а папа – оперетту). А ещё папа очень хорошо рисовал. Мы с ним дома издавали стенгазету, где он рисовал карикатуры (высмеивали маму и брата, например, по поводу учёбы). Вешали своё произведение кнопками на шкаф и ждали «праведного гнева» героев. Как бы не было трудно со временем, отец всегда приходил домой обедать. С фронта он писал нам через день – и это в той-то обстановке! И в каждом письме в основном – забота о семье. К 1 сентября 1941 года, когда мы с братом пошли в школу, оба получили по открытке. В них отец приглашал нас к соревнованию: он будет бить врага на отлично, а мы будем учиться на отлично. Ошибка разведки… – О гибели отца мне рассказывали очевидцы, – говорит дочь героя. – Это произошло на окраине деревни Палашкино под Рузой. Разведчики донесли, что немцев в деревне нет. Он с несколькими офицерами вышел на высокий на берег речки Рузы, чтобы лично изучить местность. И вдруг – пулемётная очередь. Стреляли с чердака стоявшего недалеко сарая. Одна из пуль попала в сонную артерию… Прежде чем его смогли вытащить из-под огня, погибли 14 бойцов. Ещё раньше немцы сожгли родную деревню отца, а его родители и сестра успели уйти в партизаны. Мама уже после гибели отца хлопотала о том, чтобы их вывезли на большую землю. И их перевезли из партизанского края на самолёте У-2 через линию фронта, а затем к нам в Москву. Мама всегда напоминала нам об отце и воспитывала так, чтобы мы были его достойны. Если мы делали что-нибудь не так, она говорила по-белорусски: «А шо бы батька казал?», и это действовало. Текст: Юрий СТАРОДУБОВ
